говоришь — они слышат. Ты им шутишь — они смеются. А между вами стена. Я вот вдове три раза объяснял, откуда взял идею с накопителем, и на третий раз понял, что она просто ждёт, когда я закончу. И ей всё равно.

Он покачал головой.

— А тебе я сказал «восемь резистов», и ты кивнул. А потом спросил, не сломали ли скрытые слои. Ты меня действительно понял, понимаешь? Я такого полгода не чувствовал.

Он потянулся ко мне своим стаканом с морсом, чтобы чокнуться.

— Спасибо тебе. Правда.

Я взял мясо и что-то промычал, потому что сказать было нечего. Я его понимал. Я неделю шёл по пустой дороге и под конец начал говорить сам с собой вслух. Ашеру я рассказывал всё, но и с ним приходилось выбирать выражения, потому что много он не понимал, и не потому, что всё равно, а потому что просто не мог. А сейчас я действительно ощущал, что мы на одной волне.

— Ну, хотя есть один человек, который понимает больше других, — добавил он. — Но он почти всегда занят.

И замолчал.

Я сидел, разморённый от количества мяса, и лениво откинулся назад. Ножка стула ушла в какую-то ямку, стул повело, и я машинально ухватился за край стола.

Ничего не случилось. Просто дёрнулся.

Но пока я запрокидывался, перед глазами успело мелькнуть небо, и оно было уже не сумеречно-синим. Над северной кромкой леса стояло знакомое зарево, и заливало небо шире и ярче, чем месяц назад.

Сердце стукнуло, и вместе с этим стуком полезло наружу всё, что тихо откладывалось. Разум всё это время цеплялся за несоответствия, а я отмахивался.

Он сказал, как меня нашёл. По методу выходило, будто случайно. Ладно.

Но как он понял, что я тут недавно? Я ведь не говорил ему, сколько я в этом мире. Как он замял тему в первый раз. Как похвалил, что я быстро дошёл до баланса сам. Он не спрашивал меня, но определённо знал, что я тут недолго.

Ганн стоял на корточках у догорающих углей и крутил очередной шампур. Я спросил, словно между делом.

— Ты поэтому меня искал? Чтобы было с кем поговорить и кто поймёт?

— В точку, — сразу ответил он.

— А как ты вообще узнал, что я тоже тут? И где меня искать?

Шампур, который он крутил, замер.

Глава 12

Бесплатный сыр

Шампур он в итоге дожарил в тишине. Срезал мясо, оценил готовность и положил на стол. Потом вытер руки о штаны и сел напротив, глядя прямо на меня.

— Ладно, — сказал он. — Я всё равно рассказать тебе собирался. Просто думал, чуть попозже, когда ты отдохнёшь и поешь нормально.

— Я поел.

— Ага. — Он посмотрел на меня. — Мне сказали, что ты уже создал круг и теперь можно с тобой встретиться. Дали направление и сказали, что дальше сам разберусь.

Я держал стакан с морсом и очень аккуратно поставил его на скатерть.

— Кто сказал?

— Ну кто. — Он даже плечами пожал. — Орион.

Дальше было секунд десять тишины, в которой я просто сидел. И кажется, даже не изменился в лице. Не то, чтобы я был хорошим игроком в покер, просто, кажется, внутри в этот момент шла такая работа и анализ, что на лицо мощности просто не хватило.

Он ведь сказал это настолько буднично, будто речь шла об обычном менеджере.

— Ты с ним разговаривал?..

— Раз шесть. Или семь. — Он поскрёб щёку. — Ну то есть не так чтобы поболтать. Он занятой очень.

Вот, кажется, и всплыл человек, который понимает больше других, но почти всегда занят. Охренеть.

— Погоди. — Я потёр лоб. — Он сказал, что я создал круг. А откуда ему знать?

И вот тут Ганн впервые за весь вечер замялся по-настоящему.

— Слушай, ты только не заводись сразу, ладно?

— Я не завожусь.

— У тебя же татуировка была?

Я молчал.

— Это прививка маны, — сказал он. — Как они её называют. Самый простой способ для воина Ци вообще нащупать ману и встать на путь единения путей. Личная разработка Ориона. И она ещё… ну… метка. Снимает показатели и передаёт. Как формируются слои, аура, состав, активность. Ну и где ты и живой ли. Мне Рик объяснил, когда я про свою спросил, чего она сошла.

— Рик?

— Ну тот друг, что встретил меня в первый день…

— Забавно. Меня тоже встретил он. Правда, в бар не позвал.

— Да, он классный парень на самом деле. Так вот, чтобы ты не думал: ты важен, и о тебе беспокоятся. Я и раньше хотел с тобой встретиться, как только узнал, — а когда ты пропал с радаров, отправили именно меня. Узнать, живой ли и как дела.

Я очень медленно выдохнул.

Значит, всё это время, пока я варил зелья у Корна, ходил к разлому, дрался с обезьянами, тренировался на стене с Сайрусом, ломал кости и получал раны, всё, всё это время на другом конце этой штуки кто-то был. И отслеживал мои показатели, как у лабораторной мыши, которую выпустили погулять.

А потом я создал круг, и почти две недели меня никто не видел. А я половину этого времени бездарно потратил на то, чтобы просто идти по дороге. Хотя, на что ещё я мог его потратить?.. Чёрт, как же я не люблю, когда меня разыгрывают втёмную. Гребанный Орион.

— Ты чего? — спросил Ганн.

— Ничего. Мясо вкусное.

— Ладно, давай тогда сразу к главному, — сказал он и повернулся всем корпусом.

И показал на север.

— Видишь?

Я видел. Я это вижу с первой ночи в этом мире.

— Я, когда узнал, какой тут год, сначала обрадовался. А потом понял, что это миссия. Мы же здесь оказались в тот момент, когда катастрофа только начинается. А значит, можем её остановить.

Пурпур стоял над кромкой леса широкой полосой, и по нему медленно, лениво ходили всполохи. Очень, конечно, интересно, как он собрался это дерьмо останавливать. Но я молчал. Говорить, если честно, не хотелось вообще.

— Ты в игре сколько разломов закрыл? Суммарно, за все заходы? — продолжал он.

— Не считал. Тысячи.

— Вот. А тут закрывать их некому. Никто ещё не осознал, что это угроза. По лору, после того,