совет. И да, я специально не сказал, когда планирую вернуться. Потому что и сам не знал. Слишком рисковое дело предстояло провернуть. Но мне нужны были ингредиенты для защитных артефактов. И я надеялся раздобыть их в глубине аномалии.

* * *

За ярлом Пограничья закрылась дверь и в комнате повисла мертвая тишина. Боярин Белозерский невидящим взглядом уставился в папку с документами, бесцельно перелистывая страницы. Князь Бежецкий, налив себе полный бокал крепкого бренди, не чувствуя вкуса влил его себе в горло и откинулся на спинку кресла, уставившись на блюдо с фруктами. Юрий Мстиславович Лобанов задумчиво вертел в руке ножку фужера, разглядывая, как играет свет в хрустале. Великий князь тяжело дышал, хмуря кустистые брови и беззвучно шевеля губами.

— Это что сейчас было? — тишину нарушил удивленный голос Наследника.

— Я бы по-другому поставил вопрос, сын, — буркнул Великий князь. — Это кто сейчас был? Может, подскажешь? — Ингвар тяжело посмотрел на Наследника. — Ты же называешь его другом.

На что княжич только пожал плечами. Но взгляд не отвёл.

— Пусть сожрут меня йотуны, — выдохнул Бежецкий, еще раз наливая себе бренди, — но кто бы он ни был, я спокоен за дочь.

— Уверен? — с затаенной тревогой посмотрел на него Лобанов. — Он же монстр какой-то!

— Юрка, ты не понял, — князь снова выпил, резко выдохнув, — это они — близкие для него люди. Это за них он нагнал на нас жути. Посмотри на Лодброков, — он кивнул на Ингвара с Олегом. — Они готовы были перекинуться. И не смогли. А наши с тобой щиты работы древних, сегодня показали себя скорлупой голубиного яичка. А я — идиот пытался на него давить, — князь покачал головой.

— Значит, надо стать для него своими, — послышался тихий задумчивый голос Великого князя.

Глава 2

Мы миновали знакомую излучину реки с обрывистым берегом, заросшим гигантскими соснами и елями. Сейчас внизу, под брюхом дирижабля проплывало зеленое море густой высокой травы с антрацитово-чёрными, поблескивающими на солнце, проплешинами болотной воды.

Да, это именно то самое место, где на нас напал жуткий монстр. Тогда я был гораздо слабее и еле справился с мутантом. А потом мы с раненым Буем догоняли ушедший вперед отряд. С тех прошло чуть больше полгода, но кажется, что все это происходило в прошлой жизни.

От приближающихся гор шел тугой поток хаотической энергии. Там точно есть проход вглубь аномалии. И это именно то, что мне надо. Нет, я не собираюсь заходить далеко в Заброшенные земли. Меня интересуют горы.

Это то же горный массив, в котором расположились мои пещеры, богатый минералами и металлами. Только в окрестностях Кочек они слабоваты. А здесь, за столетия впитавшие в себя концентрированную энергию хаоса, должны идеально подойди для создания мощной артефактной защиты, призванной защитить моих жен от нападений культистов.

— Мы готовы, — раздался за спиной хриплый голос Стрежня.

Я обернулся. Ну, кто бы сомневался! Неугомонный ватаман стоял полностью готовый к боевому выходу. Камуфляж, сшитый по моим лекалам у лучшего портного Хлынова, на ремне тесак, больше похожий на меч, берцы, идею которых практичные ушкуйники тоже сперли у меня. Лицо речного пирата ещё сохраняло лёгкий зеленоватый оттенок — последствия недельного «богословского диспута», но глаза горели решимостью и азартом.

Я тяжело вздохнул. Стрежень снова рвался в бой. И снова мне предстояло его разочаровать. В прошлый раз, когда я не взял его на операцию по уничтожению культистов, он ходил мрачнее тучи и ушел в запой на целую неделю, посчитав, что я не доверяю своей дружине. Откажи я ему сейчас и нанесу всей ватаге смертельную обиду.

Но тащить их с собой в эпицентр аномалии означало повесить себе на шею пудовую гирю. Ушкуйники — великолепные бойцы и охотники. Но здесь, в зоне повышенной концентрации энергии хаоса, они станут тяжелой обузой. Мне придется беспрерывно следить за их индивидуальной защитой, сливать прорву энергии на поддержание щитов, тратить резервные артефакты и поминутно менять сгоревшие накопители. На саму добычу и скрытное передвижение у меня просто не останется ни сил, ни времени.

Но сказать это старому вояке в лицо означало нанести смертельную обиду.

— Отставить, — я покачал головой, — Вы остаетесь на борту.

Ватаман насупился. Его густые брови сошлись на переносице.

— Значит, не доверяешь, — оскалился он в злой кривой усмешек.

— С чего такие выводы? — удивился я. — Просто там, где бесшумно пройдет один, отряд поднимет такой шум, что сбегутся все твари Заброшенных земель. Я подошел к разбойнику ближе и положил руку ему на на плечо. — Пойми, это не рейд зачистки. Я не собираюсь воевать. Мне нужно тихо проскользнуть к горам, взять свое и уйти.

Стрежень упрямо сжал челюсти, собираясь возразить, но я ему не предоставил такой возможности, кивнув в сторону рубки управления.

— И самое главное, посмотри туда, — в приоткрытую дверь виднелись бледные, как мел лица капитана дирижабля и его первого помощника. Они то и дело косились на приборную панель, где стрелки манометров и индикаторы магического фона нервно дергались в красной зоне.

— Дирижабль не может долго находиться в аномалии. Защитные контуры и так уже трещат по швам. Никакая, даже самая мощная, защита не выдержит продолжительного воздействия такой плотной концентрации энергии хаоса. Еще немного и накопители начнут взрываться, — я понизил голос, чтобы нас не услышала команда. — Когда я спущусь, вы должны будете уйти, чтобы забрать меня через десять дней. А я не уверен, что у этого наемного сброда хватит духу вернуться сюда.

Стрежень проследил за моим взглядом. Оценивающе посмотрел на потную физиономию капитана, который как раз нервно вытирал лоб платком. В глазах ватамана промелькнуло понимание.

— Думаешь, сбегут? — хмуро уточнил он.

— Уверен, — усмехнулся я. — Они не про верность, а про заработать, как можно больше денег, прилагая как можно меньше усилий. Инстинкт самосохранения у таких сильнее чувства долга. Поэтому ты мне нужен здесь — на борту. Ты — мой гарант того, что дирижабль вернется за мной. И доверить это дело я могу только тебе.

Стрежень тяжело вздохнул, его плечи немного опустились, но обида из глаз ушла.

— Понял тебя, ярл. Сделаем. Ни одна крыса с корабля не сбежит. Если капитан вздумает дать деру, я лично буду крутить штурвал, а его подвешу за яйца