в Praia do Flamengo. Раньше здесь располагались изысканные старинные особняки, со второго или третьего этажа которых можно было сквозь кроны деревьев увидеть море. Но кусок земли, где открывается такой вид и дует такой освежающий бриз, оказался слишком дорогостоящим. Сейчас здесь круто вздымается бетонный строй высоток в одиннадцать-двенадцать этажей, и гигантские пальмы, которые нависали над крышами старых домов, новым едва достают до пояса. Вид на бухту постепенно сужается, потому что на пути горделиво возвышается Пан-ди-Асукар, или Сахарная Голова,– могучий утес, по ночам увенчанный огнями: он охраняет вход в бухту, и каждое судно должно смиренно ему показаться, прежде чем попасть в порт. И снова поворот, и снова изгиб – и ты оказываешься в другой бухте, в Ботафогу. Широкая vista[107] исчезает, и возникает ощущение, будто ты на озере, окруженном горами, причем горы уже не те, которые ты только что наблюдал. Такова одна из ландшафтных тайн Рио – вершины, если смотреть на них с разных сторон, благодаря неровной форме имеют разные силуэты: скала, которая из Ботафогу кажется отвесной, из Фламенгу выглядит покатой; один склон горы порос зеленым лесом, другой представляет собой голый камень, а третий доверху застроен домами; да и сама бухта за счет зигзагообразной формы постоянно меняет очертания. В этом многоликом городе одно и то же море, одни и те же горы, благодаря необозримому разнообразию видов, всегда выглядят по-новому и не перестают изумлять. Вместо того, чтобы из раза в раз узнавать знакомое, здесь постоянно совершаешь новые и новые открытия.

Еще пара улиц – и нежданно-негаданно оказываешься в другой бухте, Praia Vermelha, которая так укромно расположилась в узком проеме между скалами, в стороне от всех жилых районов, что мне понадобилось несколько недель, чтобы ее найти. И вдруг всё снова меняется. Исчезает город, пропадает вид на бухту. Ни роскошных домов, ни машин, ни суеты – только волны, скалы, пляж и тишина. Поневоле возникает чувство, что и дорога, и город тут заканчиваются.

Но на самом деле это лишь очередное начало – одно из множества начал, с которых этот город возникает снова и снова. Всего лишь одна улица и один тоннель через, казалось бы, непроходимые скалы – и ты внезапно оказываешься на пляже Копакабана. Это супер-Ницца, супер-Майами – наверное, самый красивый пляж мира. Звучит невероятно, но за эти пять минут пути от Рио до Рио ты приходишь к совершенно другому морю, где и воздух, и температура разительно отличаются – словно провел в дороге много часов. И по совести говоря, то, что ты видел с пляжа Фламенгу и с авениды Бейрамар – действительно другое море, так как это были воды замкнутой бухты: тоже, конечно, море, но связанное, скованное, обессиленное; оно уже не в силах бушевать и, несмотря на всю свою ширь и даль, не способно толком изобразить ни прилива, ни отлива. А здесь, в Копакабане, в лицо тебе брызжет и хлещет ветром сам Атлантический океан, и ты ясно понимаешь и чувствуешь: на много тысяч миль вперед, до самой Европы и Африки, нет ничего, кроме этих бескрайних вод. Свирепо пенясь, бирюзовый прибой – Посейдонова колесница, запряженная белогривыми конями, – налетает на огромный, вольготный, сияющий пляж. В ушах отдается громовой рев, и валы бьются с такой силой, а дыхание Атлантического гиганта так могуче, что воздух дымится йодом и солью. Он настолько крепок и насыщен озоном, что многие люди, избалованные здешней мягкой, паркой атмосферой, просто не могут жить на этом вечно грохочущем, вечно плещущем побережье. Зато как тут свежо! Всего лишь пять минут езды – и воздух холоднее на четыре-пять градусов. Вот она, одна из сотен тайн этого города, в которые по-настоящему может проникнуть лишь тот, кто прожил здесь достаточно длительное время: от улицы к улице температура ощутимо меняется; в одном и том же квартале на дальней улице может быть жарче, а на ближней – прохладнее, на правой – ветренее, а на левой – тише. Объяснение простое: улицы расположены под разными углами к морскому бризу или, как вариант, от этого бриза их заслоняет выступ горы. Например, так называемый пляж Леме – начало Копакабаны – не очень популярный, фешенебельный и дорогой, хотя разделяет их всего километр и на вид они ничем не отличаются друг от друга. В то же самое время Avenida Atlântica – главная часть Копакабаны – поистине роскошное место. Там и знаменитый отель, и множество кафе с цыганской музыкой (куда же без них), и казино, и широкая набережная; там в ходу собственные (и поэтому не совсем бразильские) обычаи. Только на Копакабане, как на европейских и североамериканских курортах, можно увидеть девушек в брюках и мужчин в одних майках (в других местах появляться в таком виде строго запрещено – могут даже не пустить в автобус). Люди дышат свежим воздухом, сидя на верандах ресторанов и кафе. Кругом ни магазинов, ни грузовиков – этот пляж предназначен только для роскоши, развлечений, спорта, прогулок, ярких красок, телесных и визуальных наслаждений. Своего рода люксовая кабинка при гигантской ванне, которую представляет собой этот огромный пляж, в некоторые дни собирающий до сотни тысяч посетителей – без какой-либо давки. Иногда возникает ощущение, что этот пляж вообще не относится к Рио – скорее напоминает Ниццу, только гораздо грандиознее; он как будто искусственно приделан к этому городу-труженику на радость приезжим и толстосумам, и пройдет немало времени, прежде чем он прирастет к городу по-настоящему, став его органичной частью. Каких-нибудь двадцать лет назад на этом месте стояла лишь горстка скромных домишек, отважившихся забраться в песчаные дюны. Но с тех пор как люди научились получать удовольствие от воздуха, солнца и воды и благодаря автомобилям открыли для себя совершенно иные скорости, здесь с устрашающей быстротой начали расти целые кварталы. В нынешнем Рио на Копакабану ездят так же запросто, как в Вене – в Пратер, а в Париже – в Венсенский лес: а раньше это было целым делом, почти путешествием. Копакабана – если не сердце, то, во всяком случае, легкое, которым Рио дышит. Но при всей красоте этого пляжа есть что-то символичное в том, что, отдыхая здесь, ты сидишь (или стоишь) спиной к Бразилии. Эта авенида – хоть и через весь океан – смотрит в сторону Европы. Она отстроена в современном европейском стиле, подобно тому, как тридцать лет назад строилась авенида Риу-Бранку, и – характерный момент – иностранцы и путешественники селятся на авениде Атлантике гораздо