ароматная жидкость. — Говорят, даже Непомнящий суетится — такого не было никогда. Архив, считай, в центр внимания попадает. А мы с тобой — простые смертные, будем стоять у стеночки и делать вид, что мы тут самые главные специалисты.

Он засмеялся своей шутке, похлопал меня по плечу и ушел, оставив меня стоять с остывающей кружкой.

— Лекс? — голос Лины в голове — она научилась говорить так, чтобы никто не слышал, сразу после того, как я вернулся из «путешествия». — Ты в порядке?

— Да, — ответил я мысленно. — В полном.

— Не похоже.

— Просто… задумался.

Я допил кофе, выбросил кружку в мусор и пошел обратно в отдел. Мысли крутились, как белки в колесе. Императорская семья. В Архиве. Через три дня. Совпадение? Или чей-то план?

Алина подняла голову, когда я сел за стол.

— Ты какой-то странный. Что случилось?

— Костя рассказал про выставку.

— А, это. Да, все обсуждают. Говорят, императрица сама захотела посмотреть на наши древности. — Алина пожала плечами. — Хотя, по-моему, ей просто скучно во дворце.

— Возможно, — сказал я, беря в руки первую попавшуюся бумагу, но не читая.

— Лекс.

— Что?

— Ты уверен, что с тобой все в порядке?

Я поднял голову, посмотрел на нее. В ее глазах — тревога. За меня. За себя. За всех нас.

— Все хорошо, — сказал я. — Просто… работа.

Алина не поверила. Но спорить не стала. Только кивнула и вернулась к своим формулярам.

Я направился в кабинет Непомнящего. Дверь была приоткрыта, и я постучал, входя. Семен Семенович сидел за столом, заваленным бумагами, папками, планами. На стене висела большая схема главного выставочного зала с какими-то пометками.

— А, Алексей, — он поднял голову, снял очки. — Заходи, садись. Я так понял, не просто так пришел.

— Да, — я сел на стул напротив. — Хотел узнать про визит Императорской семьи. Костя рассказал, но в общих чертах.

— Ох, этот Костя, — Непомнящий вздохнул. — Язык без костей. Ну да ладно, секрета из визита никто не делал. — Он отодвинул бумаги, положил руки на стол. — В общем, так. У нас юбилей Архива. Круглая дата все-таки — триста лет.

— Триста лет?

— Ну ты как с Луны свалился, ей-богу! — улыбнулся Семен Семенович. — Триста лет, Алексей. Это тебе не шутка.

Я молчал, давая ему возможность говорить. Он смотрел куда-то в стену, но видел, казалось, совсем другое — далекое, ушедшее.

— Архив основал Петр Первый, — продолжил он. — Не сразу, конечно. Сначала была просто царская библиотека. Книги, карты, чертежи. Потом, после Азовских походов, появились трофейные манускрипты. Турецкие, персидские, какие-то даже индийские. Никто не знал, что с ними делать, но выбрасывать было жалко. На самом деле, документы такого рода, я имею ввиду магические, были раньше. Просто лежали у кого где. Кто в личных библиотеках хранил, кто в церквях, кто еще где.

Он усмехнулся, покачал головой.

— А потом Петр поехал в Европу. Увидел там их архивы, библиотеки, музеи. И загорелся. Решил, что в России должно быть не хуже. А может, и лучше. Велел собрать все древние рукописи, все старые книги, все магические артефакты, что были разбросаны по монастырям и дворцам, — и свезти в одно место. Централизовано, понимаешь?

— Так появился Архив? — спросил я.

— Так появилось хранилище, — поправил Непомнящий. — Настоящим Архивом он стал позже. При Екатерине Второй. Она добавила систематизацию, учет, первых сотрудников. И магическую защиту — тогда это называлось «обережные письмена». Такой прообраз нынешнего «Щита».

Он встал, подошел к карте на стене. Старой, потрескавшейся, с пометками, которых я не понимал.

— При Павле сюда ссылали неугодных хранителей. При Александре Первом Архив чуть не сгорел — не то пожар, не то магический выброс. При Николае Первом его засекретили окончательно. Сделали «Особым депозитарием». Доступ — только по высочайшему соизволению.

— А потом? — спросил я.

— Потом Архив переподчинили Министерству культуры. Потом — Академии наук. А при нынешнем императоре — вернули в прямое подчинение. Сделали «Императорским депозитарием исторического наследия и магических артефактов». И теперь юбилей… Триста лет, Алексей. По этому случаю решили устроить выставку. Главный выставочный зал, лучшие манускрипты, редкие книги, пара артефактов под стеклом. Это большая ответственность. Не дай бог что-то пойдет не так.

— Император сам захотел приехать?

— Не знаю, кто там захотел, — Непомнящий поморщился. — Приказ сверху. Готовьте, мол, встречайте. Мы готовим. Лина уже составила список экспонатов. Сейчас утверждаем.

Он подвинул ко мне бумагу. Список был длинным — старые рукописи, фолианты в кожаных переплетах, какие-то свитки. Я пробежал глазами, ничего особенного.

— А что именно показывать, выбирали вы?

— Я, Лина, и еще один «доброжелатель», — Непомнящий скривился, будто съел лимон. — Аркадий Венедиктович Соболев. Инспектор магического надзора. Друг Кая Георгиевича, — он выделил это «друга» с таким сарказмом, что я невольно усмехнулся.

Непомнящий придвинулся ко мне ближе, шепнул:

— Признаться честно, сильно он нам мешает.

— И чем именно?

— Да всем, — Непомнящий вздохнул тяжело, по-стариковски. — Требует, чтобы каждый экспонат проверили на магическую активность, хотя мы и так это делаем. Придумывает какие-то дополнительные протоколы безопасности. — Он понизил голос. — Алексей, ты не думай, я за безопасность. Но он не просто проверяет — он вмешивается. Меняет утвержденные списки. Говорит, этот экспонат опасен, этот не подходит. А сам… — Непомнящий махнул рукой. — Словом, не нравится он мне.

Я кивнул. Инспектор магического надзора, друг Кая Георгиевича, — это могло быть и совпадением, а могло и не быть.

— Но выставка состоится? — спросил я.

— Состоится, — Непомнящий вздохнул. — Император, императрица, наследник, свита, пресса. Будут смотреть на наши книжки и делать вид, что им это интересно.

Я помолчал, собираясь с мыслями.

— Семен Семенович, я хочу попросить вас кое о чем, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Включите меня в комиссию по подготовке?

Непомнящий удивленно поднял бровь.

— Тебя? Зачем?

— Хочу помочь, — ответил я. — Дело ответственное, людей не хватает. Вы сами говорили. А я свободен. И потом, — я добавил, чуть улыбнувшись, — не каждый день такое событие. Интересно.

Непомнящий посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Потом лицо его разгладилось, и он одобрительно кивнул.

— Знаешь, Алексей, а