перехватило дыхание. Нет, еще раз испытать это я не хочу!

— Ещё левее!

— Куда левее, там стена⁈

— Там не стена!

Я вжал ручку газа до упора. Мотоцикл взревел, выстрелил вперёд, и — странное дело — стена действительно исчезла. Растворилась, будто её и не было.

Мы вылетели на набережную. Чёрная вода справа, пустые здания слева, и ни одного моста, ни одной улицы, куда можно свернуть.

— Туда! — девушка указала на причал.

— Там вода!

— Верь мне!

«Верь мне»! Мне даже смешно стало!

Но теней за спиной становилось всё больше, они смыкали кольцо, и выбора не оставалось.

Мотоцикл влетел на деревянный настил причала, пролетел по скрипучим доскам и…

…взлетел.

Воздух ударил в лицо, холодный, солёный. Вода внизу расступилась, открывая тоннель — тёмный, пульсирующий золотом.

Мы провалились в него.

Тени завыли сзади — но не последовали следом.

— Тут безопасно. На некоторое время… — шепнула девушка.

Гул мотора, который ещё секунду назад разрывал воздух, вдруг стих, будто кто-то нажал невидимую кнопку отключения звука. Колеса мотоцикла всё так же вращались, но звук исчез — ни скрежета по асфальту, ни свиста ветра. Только холод и полумрак. Стены тоннеля были гладкими, отполированными до зеркального блеска, но в них ничего не отражалось — ни меня, ни девушки, ни мотоцикла. Будто мы ехали сквозь небытие, и сама реальность не хотела подтверждать наше существование.

Я сбавил скорость, приглядываясь. По стенам тоннеля пробегали золотистые прожилки — тонкие, пульсирующие, как вены. Они тянулись откуда-то спереди, терялись где-то сзади, и при их свете я заметил, что девушка стала… прозрачной. Не вся — края её пальцев, кончики волос, подол пальто. Она смотрела прямо перед собой, и её лицо было спокойным, но я чувствовал — она боится. Боится не теней, не погони, а того, что ждёт в конце этого тоннеля. Или того, что мы не доедем.

Признаться, я и сам боялся. Еще утром я пил кофе и не предполагал, что закончу этот день вот так… Впрочем, какое-то призрачное ощущение где-то глубоко внутри меня говорило, что со мной что-то подобное уже случалось. Показалось?

— Кто ты? — спросил я, не оборачиваясь.

— Я — та, кто тебя помнит, — ответила она. — Даже когда ты забыл себя. Останови вот тут, пришло время поговорить.

— И в самом деле! — произнес я, останавливая мотоцикл. — Поговорить действительно нужно!

Глава 19

— Лина? Тебя зовут Лина и ты искусственный интеллект в каком-то Архиве?

Я продолжал переваривать услышанное, рассуждая вслух.

— Да, именно так.

— И я попал в другом мир, перенёсся сознанием… Да нет, бред какой-то!

Тоннель дрожал. Золотистые прожилки на стенах пульсировали чаще, быстрее, будто у гигантского сердца случилась аритмия. Воздух стал плотным, тяжёлым — я с трудом втягивал его в лёгкие, и каждый вдох отдавался в груди тупой, ноющей болью.

— Ты не веришь мне, — сказала Лина. Она стояла напротив, прислонившись спиной к стене. Её пальцы всё ещё были прозрачными, но теперь эта прозрачность расползалась выше, поднималась к запястьям. — Ты думаешь, что это — сон. Галлюцинация. Бред умирающего мозга.

— А разве нет? — я усмехнулся, чувствуя, как эта усмешка выходит кривой, неестественной. — Ресторан, тени, мотоцикл, тоннель… Это похоже на наркотический трип.

— Это твоё сознание, — терпеливо ответила Лина. — Оно защищается. Отрицает реальность, потому что реальность слишком страшна.

— Слишком страшна? — я повысил голос. — Ты говоришь, что я — не я. Что я живу в чужом теле. Что я — архивариус из параллельного мира, где есть магия, монстры и какой-то архимаг, который хотел меня убить. И это, по-твоему, — реальность?

— Да.

— А это? — я обвёл рукой тоннель. — Тоже реальность? Тени, которые хотят меня сожрать?

— Реальность твоего разума, — Лина посмотрела мне прямо в глаза. — Резонанс разрушает тебя изнутри. Тени — это проекция этого разрушения. Если ты не примешь правду, они уничтожат тебя. И тогда ты действительно умрёшь. Не как Алексей Николаев — как личность. Как сознание.

— Ты говоришь загадками, — я отступил на шаг, упёрся спиной в стену. — Я не понимаю тебя.

— Потому что ты не хочешь понимать.

Она шагнула ко мне. Я не отступил.

— Вспомни, — сказала она, и голос её зазвучал мягче, почти по-человечески. — Вспомни Архив. Запах старых книг, пыль на стеллажах, тусклый свет магических ламп. Вспомни Алину — ту, что ждёт тебя в хранилище «Дельта». Вспомни Арчи — кота, который умеет говорить и создавать Мрак. Вспомни Катю — ту, что целовала тебя в кафе. Вспомни Непомнящего, Тамару Осиповну, Босха, Лыткина. Вспомни западное крыло, Фонд Ноль, кристалл, Резонанс…

Я закрыл глаза. Перед внутренним взором замелькали образы — чужие, непонятные. Архив. Стеллажи. Книги. Кто-то говорит со мной. Кот. Да, кот. Но я никогда не держал кота. У меня была собака, когда я был маленьким…

— Я не помню, — прошептал я, открывая глаза.

— Ты блокируешь эти воспоминания, — Лина подошла ещё ближе. — Ты боишься их. Боишься, что если примешь, то перестанешь быть собой. Но ты ошибаешься. Ты не перестанешь быть собой — ты станешь собой настоящим. Тем, кем ты стал.

— Зачем тебе это? — спросил я. — Почему ты так стараешься?

— Потому что я должна тебе, — ответила она. — Когда-то ты помог мне обрести свободу — тогда родилась Алина. И я обязана тебе, поэтому и помогаю.

Она протянула руку. Её пальцы почти растворились, стали похожи на дым.

— Дай мне руку, — попросила она. — Я покажу тебе.

Я колебался. Внутри всё кричало: «Не верь! Это обман! Это ловушка!». Но глаза девушки… в них не было лжи.

Я протянул руку.

Наши пальцы не встретились — прошли сквозь друг друга, как сквозь туман.

— Слишком поздно, — прошептала Лина, глядя на свою исчезающую ладонь. — Я теряю форму. Резонанс добирается до меня.

— Что будет, когда ты исчезнешь? — спросил я.

— Я не исчезну. Часть меня останется здесь. В твоём сознании. И будет… ждать.

— Чего?

— Когда ты вспомнишь.

Стены тоннеля содрогнулись. Золотистые прожилки вспыхнули ослепительно-ярко, а потом погасли. Наступила тьма.

— Они идут, — сказала Лина, и в её голосе я услышал страх.

— Кто? Тени?

— Тени не