Удар пришёлся в капот.

Алекс увидел тело уже после того, как оно влетело в машину. До этого были только мокрая дорога, низкий каменный забор справа, красная крыша склада впереди и стрелка на указателе, где он успел разобрать знакомое слово: гавань.

Потом из боковой улицы выскочил человек.

Или то, что осталось от человека.

Он ударился в капот грудью, раскинул руки и на секунду распластался на металле лицом к лобовому стеклу. Лицо было белым, почти без губ, с тёмными провалами вокруг глаз. Алекс дёрнул руль. Машину понесло вправо. Колёса ударили в бордюр, капот подпрыгнул, тело соскользнуло в сторону, но пальцы ещё успели скрести по стеклу.

Двигатель взвыл.

Потом заглох.

Алекс нажал на газ. Ничего. Повернул ключ. Стартер щёлкнул один раз и затих. На приборной панели загорелись сразу три лампочки. Машина больше не отвечала.

За спиной, в улице, поднялся крик.

Не один голос. Много.

Теперь он посмотрел в зеркало уже на дорогу.

По дороге бежали люди. Часть — на ногах, часть почти на четвереньках, отталкиваясь руками от мокрого асфальта. У одного голова была завалена набок так, что щёка касалась плеча, но он всё равно не падал. Другой бежал босиком, оставляя за собой тёмные следы. Они были далеко только первые две секунды.

Алекс дёрнул рюкзак с пола у пассажирского сиденья, закинул одну лямку на плечо и схватил портфель.

В портфеле остались документы, телефон, сложенная карта, пачка сухарей, маленький фонарь и нож Матео. Нож лежал во внутреннем кармане, завёрнутый в старую салфетку. Алекс уже не помнил, когда перестал думать о нём как о чужой вещи.

Он открыл дверь.

Сразу ударил запах моря.

Соль, мокрое дерево, дизель, гниющие водоросли. Где-то рядом кричала чайка. Звук был такой обычный, что на мгновение показался издевательством.

Алекс выбрался из машины и побежал.

Левая нога слушалась хуже правой. Последние километры он ехал почти вслепую, с температурой, с треснувшими губами, с руками, которые сами держали руль, пока голова считала повороты: ещё один мост, ещё одна развилка, не на главный пост, к малой гавани, к старым складам, к причалу, где когда-то летом они с Анной оставляли лодку.

Он не знал, сколько осталось до дома по воде.

Он знал только, что по суше уже не пройти.

Первый больной ударился в заднюю дверь машины, когда Алекс был уже у склада. Металл хлопнул. Второй врезался в боковое стекло. Стекло выдержало, но звук заставил Алекса прибавить, хотя прибавлять было почти нечем.

Гавань была за складом.

Низкий бетонный причал, две линии лодок, красные буи, домик администрации с выбитым окном. На флагштоке висел мокрый обрывок флага. Вода между лодками шла мелкой рябью. Некоторые суда били бортами о причал. Где-то звенел свободный трос.

Алекс увидел свою лодку сразу.

Белая, низкая, с синей полосой по борту. Носом к выходу из гавани. Тент сорвало с одной стороны, но корпус был цел. На борту ещё держалось имя, выведенное Анной несколько лет назад криво, но упрямо. Тогда она смеялась, что буквы получились слишком серьёзные для такой маленькой лодки.

Сейчас буквы были покрыты солью.

Алекс не сбавил шаг у причала.

Лодка качнулась, когда он прыгнул внутрь.

Нога попала не на дно, а на мокрый борт. Он рухнул на колено, боль прошла вверх до бедра. Портфель ударился о сиденье. Алекс схватился за поручень и перевалился внутрь полностью.

Ключ был в лодке.

Они с Анной спорили из-за этого несколько лет назад. Она говорила, что это глупость. Он отвечал, что секретка есть секретка, а если ключ понадобится срочно, он не будет бегать за администратором. Тогда это звучало как семейная мелочь, почти шутка.

Алекс сорвал подушку с задней лавки, сунул пальцы под пластиковую крышку сухого ящика и нащупал приклеенный изолентой маленький пакет. Изолента не хотела отрываться. Он дёрнул, сломал ноготь, выругался и наконец вытащил запасной ключ.

Ключ вошёл в замок зажигания не сразу.

Руки дрожали.

С причала уже бежали двое. За ними ещё. Те, кто был у машины, теперь высыпали к воде на шум.

Алекс повернул ключ.

Стартер застонал.

Двигатель не схватил.

Он повернул ещё раз.

Опять.

Мотор кашлянул, выплюнул короткий хрип и замолчал.

— Давай, — сказал Алекс.

Он не узнал свой голос.

Повернул ключ снова. Ничего. Только сухой щелчок и слабое дрожание корпуса.

Первая больная спрыгнула на причал у самой лодки. Женщина в серой куртке, волосы прилипли к лицу, одна рука вывернута наружу. Она не разбежалась. Просто шагнула с края причала на нос лодки, слишком уверенно, как человек, который много раз садился в лодки раньше.

Алекс ударил её веслом.

Не сильно. Неловко. По плечу и шее. Она упала на колено, но рукой успела схватиться за носовой леер. Лодка просела, ударилась бортом о причал.

Швартовочный конец держал крепко.

Алекс бросился к носу.

Верёвка была заведена через ржавое кольцо на причале и затянута мокрым узлом. Он дёрнул. Узел не пошёл. Попробовал поднять кольцо, чтобы сбросить петлю. Кольцо не шевельнулось. Ржавчина приросла к бетону. Сзади что-то скребло по борту.

Он достал нож Матео.

Лезвие открылось не до конца. Алекс дёрнул сильнее, порезал большой палец, наконец зафиксировал. Стал пилить верёвку.

Волокна были мокрые и плотные. Нож вяз в них, уходил в сторону. Женщина на носу снова поднялась. Алекс ударил её локтем, не глядя, и продолжил резать. Один жгут лопнул. Потом второй. Верёвка вытянулась белыми нитями.

На причал выбежали ещё трое.

Один упал между лодкой и бетоном, ударился грудью о край и повис, болтая ногами над водой. Второй прыгнул на корму, но промахнулся, пальцами зацепил только край борта. Лодка качнулась так резко, что Алекс едва не упал.

Верёвка наконец разошлась.

Он оттолкнулся веслом от причала.

Лодка отошла на полметра.

Женщина на носу вцепилась в поручень и потянулась к нему. Алекс ударил её веслом в грудь. Она не отпустила. Он ударил ещё раз, теперь в лицо. Поручень выскользнул из её пальцев, и она ушла за борт почти без всплеска, только вода поднялась тёмным кругом.

Алекс грёб.

Не сразу в нужную сторону. Лодку развернуло боком к причалу. Он ударил веслом по воде, вторым движением задел буй, третьим наконец поймал направление. С берега тянулись руки. Кто-то упал в воду и сразу начал молотить по ней ладонями, не плывя, а пытаясь бежать дальше.

Лодка выходила из гавани медленно.

Слишком медленно.

Алекс грёб так, что через минуту у него потемнело