сознании, значит, так тщательно продуманная идея погублена полностью. При этом два отдельных мира воспринимаются как одно целое.

Словоохотливости обладатель усиков не утратил даже будучи арестованным.

– Ранее вы говорили, что этот другой мир – край света. Как он выглядит?

– В точности как край света. Как пустынное, бескрайнее и унылое громадное ущелье. Конец земли.

– Есть ли здесь еще что-нибудь, кроме этих двух миров?

– Ничего нет. Моя подземная страна двумя этими мирами занята полностью.

– И, наверное, нет никакого запасного выхода наружу?

– С какой стати? Единственный выход наружу – тот цилиндр в пруду. Так что если вы не готовы сдаться, можно не беспокоиться, что эти двое сбегут.

– Вот и я так подумал, потому и дал им сбежать. И что же происходит там, на этом краю света?

– В танце спускается облако прекрасных небожительниц. Но этого не произойдет, если не запустить механизм.

– И в конце зрителей опять-таки усыпляют.

– Именно. В каждом из миров их усыпляют по одному разу. Но если не запустить механизм, газ не пойдет.

– Но вы ведь можете его запустить, так?

– Разумеется, ведь я сам его сконструировал.

– Отлично. В таком случае я вас развяжу, и вы его запустите. Но при условии, что я постоянно буду находиться рядом с вами.

– Согласен. Так что развяжите меня поскорее, пожалуйста… Кстати, а со мной-то что будет? Меня все-таки тоже задержат? Но я же не сделал ничего плохого. Никого не убивал, ничего не крал, просто на свои средства вырыл грот под своим же земельным участком и устроил там другой, великолепный мир. Если уж я и виновен в чем-то, то, наверное, в том, что открыл свое дело, не уведомив предварительно власти.

– Пожалуй, не такое уж это серьезное преступление. Но под следствием вы окажетесь неизбежно. Не проведя расследование, невозможно утверждать наверняка, совершили вы какие-либо преступления или нет.

Однако похищением возлюбленных обладатель усиков уж точно занимался. И несмотря на то, что это было преступление не настолько тяжкое, как подряды на убийства, избежать наказания он никак не мог.

Избавленный от веревок обладатель усиков в сопровождении Акэти прошел по круто поднимающемуся среди каменных стен коридору и после нескольких поворотов достиг комнаты, которую он назвал аппаратной.

Огромные шестерни сцеплялись одна с другой, толстые провода обвивали центральную ось. Все это чем-то напоминало механизм лифта. Сбоку находился распределительный щит с множеством переключателей. Казалось, требуется только пощелкать ими.

За пределами аппаратной вся поверхность пола состояла из листов стекла. В них там и сям виднелись стыки, но каждый лист был большим, со стороной около шести сяку[40].

– Вот здесь внизу и находится край света. Смотрите, вот там должно быть прозрачное место размером примерно два на два сяку. Оттуда видно то, что внизу. Вся нижняя сторона этого стекла зеркальная и сверху можно посмотреть только через то прозрачное место. Если глядеть снизу, оно ничем не отличается от остального зеркала. Для того оно и оставлено прозрачным, чтобы выглядывать сверху.

Посмотрев вниз в том месте, они увидели непроглядно-черную расщелину в скале, глубокую, как гигантский колодец, дно которого невозможно разглядеть. Таким виделся край света сверху.

Облако из плоти

Некоторое время человек-тень и Сухара шли вдвоем по скальному гроту, пока им вдруг не открылся широкий вид. Глазам предстала внушающая страх картина.

По обе стороны от них высились черные скалы, уходя в бескрайнее небо. Расселина между ними выглядела такой глубокой, что, казалось, доходила до самого центра земли. Несомненно, это было ущелье, но слишком уж страшил его вид, чтобы называть его этим словом. Наверняка на земле не нашлось бы другого столь же странного и зловещего ущелья.

Два преступника замерли на дне этой трещины в скалах, словно муравьи.

Высота обрывистых круч с обеих сторон составляла, пожалуй, несколько сотен метров. Далеко-далеко в просвете между ними виднелось ночное небо. Красиво мерцали звезды.

– Это что, настоящее небо? И здесь в самом деле настолько глубоко? – Столкнувшись с такой величественной красотой, недомерок Сухара, казалось, забыл про козни, забыл про алчность и лишь трепетал от волнения.

– Этого не может быть. Если это не сон, тогда мы все еще внутри грота. И это наверняка обман зрения по принципу панорамы. Возможно, потолок сплошь покрыт зеркалами. Отражаясь в них, ущелье выглядит глубже. Или нет, иллюзию создает метод изготовления скал, благодаря которому глубина ущелья кажется больше в несколько раз. А звезды, возможно, – мелкие лампочки. Или их свет проецируют откуда-нибудь на поверхность зеркал.

Будучи фокусником по натуре, человек-тень упорно объяснял происходящее как фокусы.

В полной темноте оба присели на корточки, устремив задумчивые взгляды вверх, на небо в просвете между скалами. От этого загадочного вида они на время забыли о реальности, увлеченные миром воображения. И частный детектив, и полиция казались каким-то давним сном.

Промежуток вдалеке между скалами мало-помалу светлел. Одна за другой гасли мерцающие звезды. Потом небо между скалами стало сначала темно-лиловым, потом каштановым и наконец ярко-карминным. Светало. Утреннее солнце освещало сверху неровные каменные поверхности крутых скал, ложилось на них горизонтальными ярко-красными и пурпурными полосами. Но до самого дна ущелья солнечные лучи не достигали. Озарены были лишь вершины.

Постепенно рассветный кармин тускнел, небо приобретало перламутрово-молочный цвет. Стало немного видно даже дно ущелья. Неизвестно, сколько времени прошло, но небо мало-помалу темнело, меняло оттенок, пока не сделалось из голубого ярко-лазурным без единого облачка.

Послышался еле уловимый свист ветра. И как будто принесенное им, вдалеке в ущелье появилось облако причудливой формы, белое с розоватым оттенком, и тихонько поплыло между скалами.

– Э, нет, это не облако! А обнаженные красавицы. Их несколько, они сплелись руками и ногами, все вместе образовав белое облако, плывущее сюда по воздуху.

– Это собрались в стаю небожительницы, только без нарядов из перьев. Богини, парящие в небе.

Облако из женщин плыло по воздуху, а его цвет внезапно начал меняться. Оно окрашивалось поочередно в разные цвета, как радуга, становилось то нежно-розовым, то оранжевым, то темно-зеленым, то фиолетовым, то синим, то красным, и даже приобретало удивительный, наполовину зеленый и наполовину багровый цвет.

Казалось, что облако из женщин движется, но на самом деле оно оставалось на месте. И все так же висело в воздухе на фоне неба между скалами.

– Должно быть, оно каким-то хитроумным способом подвешено на веревках, которых не видно снизу, – высказал человек-тень первое пришедшее в голову реалистичное объяснение.

Лазурное небо потемнело, затянулось облаками. Появившаяся на нем алая точка прямо на глазах стала шириться и расти. Разрастаясь, она расходилась великолепными