– как я могу сделать тебе приятное? А «Лондонский глаз» оказался самым высоким местом в Лондоне, которое я смог арендовать.

Квинн распахнула рот от удивления:

– Ты запомнил, что я рассказала тебе в пабе?

Я шагнул к ней:

– Конечно. Я все помню.

Колесо обозрения прибавило скорость, а мы поднимались все выше.

– Биг-Бен! – воскликнула Квинн, показывая в окно. – А там, сзади, Национальная галерея! – Ее взгляд бегал от объекта к объекту. – А там собор Святого Павла! – Счастливая, она рассматривала огни и достопримечательности города, и ее восторг был заразителен. – Мило… это… спасибо! – Она прижалась к стеклу и не могла оторвать взгляда. А я не мог отвести глаз от нее. Когда Квинн рядом, я чувствовал себя совсем по-другому. Волнительно, но это особое волнение. Она как будто бросала мне вызов, но при этом я чувствовал заземление. Причем целиком и полностью, а не только какой-то частью себя.

Мы разглядывали сверкающие огни внизу, пытаясь угадать здания.

– Там, вдалеке – «Скай Гарден»! – заметила Квинн, показывая вперед. В этот момент колесо остановилось.

Квинн оторвала взгляд от стекла и повернулась ко мне.

– Когда Виола появилась в Паклчерче, я подумала… – Она запнулась.

– Что ты подумала? – настойчиво переспросил я.

– Что ты весь день хотел от меня избавиться. Я почувствовала себя так глупо. – В этот миг Квинн выглядела такой ранимой, что больше всего на свете мне захотелось снова обнять ее.

Я энергично помотал головой:

– Что ты, ни в коем случае! Меня ужасно мучила совесть, потому что Виола специально приехала в свой выходной, и мне хотелось как можно скорее уладить это. Я несу ответственность за многих людей и хотел сделать все как положено.

– Понятно, – тихо проговорила Квинн и кивнула.

– Ты так сухо ответила на мое сообщение. Я подумал, что я тебе был нужен только для интервью, – признался я.

Теперь Квинн покачала головой:

– Мне очень жаль, я не хотела… Наоборот… мне хотелось, чтобы тот вечер не заканчивался.

Я выдохнул с огромным облегчением:

– Хорошо, что мы это выяснили.

Квинн кивнула и стала снова смотреть в окно. Мы стояли рядом, глядя на город внизу. Мое сердце билось так часто, как никогда прежде. Я никогда так не волновался, даже стоя на сцене перед тысячами зрителей.

Я почувствовал, что Квинн подняла на меня глаза, и повернулся к ней. Ее лицо снова приняло такое проницательное выражение, как будто она пыталась как следует разобраться в том, что происходит.

А я думал только об одном: мне хотелось быть с ней.

Я мягко притянул ее к себе за поясок пальто. Мы не были так близко друг к другу с того вечера в пабе. Квинн нежно положила свои ладони на мои, и я наконец решился сделать то, что мне так давно хотелось. Я мягко прижал ее к стеклу и провел носом по ее шее. И когда наши губы наконец встретились, я коротко охнул. Квинн ответила на мой поцелуй, и я не мог насытиться лаской ее теплых губ. Наши поцелуи становились все глубже и жарче, и я потерял ощущение времени. Квинн обхватила руками мою шею, а я впился пальцами в ее талию. Мне хотелось, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Лишь когда колесо обозрения, дернувшись, снова тронулось, мы оторвались друг от друга.

Губы Квинн слегка припухли, а щеки раскраснелись. Улыбаясь, она заправила за ухо прядку волос. Потом медленно расстегнула пальто и, сняв его, просто бросила на пол.

– О, это же мое! – осознал я, заметив мой свитшот с Джеймсом Бэем.

– Он ужасно удобный, – сказала она. – Мне так не хочется его возвращать.

– Могу я тебя как-нибудь убедить не делать этого? – смеясь, спросил я.

Но вместо ответа Квинн снова притянула меня к себе и подарила мне новый поцелуй, который закружил нас над сверкающими огнями Лондона.

Квинн

Колесо обозрения пошло на второй круг, а я не могла насытиться поцелуями Мило. Наши губы встречались снова и снова, и я совершенно забыла о потрясающих видах из окна.

– На сколько ты арендовал колесо? – спросила я, в очередной раз оторвавшись от него.

– Можем оставаться здесь сколько пожелаем, – ответил он, прокладывая губами дорожку вдоль моей шеи к уху.

– Если бы ты спросил меня, я бы сказала, что это лучшее свидание всех времен, – улыбнулась я, заглядывая ему в глаза.

– Подожди, вот увидишь, что я арендую в следующий раз, – пошутил Мило. – Может быть, на Биг-Бене предлагают индивидуальные экскурсии…

– В следующий раз? – счастливо переспросила я. Все мои сомнения, накопленные за прошлую неделю, растворились в воздухе, и мне было ясно одно: я непременно хочу снова увидеться с Мило.

– Да, в следующий раз, – подтвердил он. – Понимаешь, я никогда не смогу перестать делать вот это, – и, притянув меня к себе, он обеими руками провел по моей спине, снова целуя меня. Мир вокруг меня поплыл. Наш поцелуй был как фейерверк, и я чувствовала, что пути назад нет.

Наступил вечер пятницы. Я стояла в ванной и красилась, напевая под нос мелодию Несказанного. После нашего свидания с Мило на колесе обозрения я постоянно напевала, пытаясь сдержать безудержную улыбку. От воспоминания о нашем поцелуе в кабинке меня бросало в дрожь. Ладно, о наших многочисленных поцелуях. Мы целовались и обнимались, пока снова не оказались внизу. А потом он проводил меня домой.

И хотя прошло всего три дня, я не могла дождаться, когда снова увижу Мило. Своим сюрпризом он развеял все мои сомнения. Для меня невероятно важно то, что он запомнил, как я рассказывала о своей любви к высоким местам. Это самое прекрасное, что кто-либо когда-то делал для меня в жизни. Такое чувство, что он действительно воспринимает наши отношения всерьез.

– Ах, у вас опять свидание? – в ванную вошла Джемма и, присев на краешек ванны, спросила: – Куда он хочет увести тебя сегодня?

Когда я вернулась домой после вечера на колесе обозрения, я рассказала обо всем Пиппе, Нив и Джемме. И они отреагировали ровно так, как это делают настоящие подруги: громко кричали, требовали подробностей и притащили из морозилки огромную упаковку мороженого, которую мы тут же вместе съели до последней крошки. В тот же вечер Джемма, разумеется, повесила мне на доску новое фото Мило – на этот раз из журнала «Космополитан».

Когда на следующий день я, под строжайшим секретом, посвятила Клеа в свою тайну, она старалась сохранять спокойствие, но все-таки время от времени восклицала: «Я так и знала! Я так и знала!» Вскрикивала она на весь офис, так что пришлось сказать любопытному Оскару, что у меня обнаружилось неожиданное пристрастие к астрологии. С тех пор Оскар уже несколько раз обращался ко мне за советом для колонки гороскопов нашего журнала, но это вполне терпимо.

– Это сюрприз, – сказала я.

– Как романтично! – вздохнула Джемма. – Как думаешь, он опять зарезервировал для вас какую-то лондонскую достопримечательность?

– Не думаю, – ответила я, убирая тушь в косметичку. – То есть, надеюсь, нет. Мне бы хотелось заняться с ним чем-нибудь другим.

– Чем-нибудь другим? – насмешливо уточнила