Мило

Нежное место на шее Квинн, там, где заканчивается шея и начинается спина, – мой самый любимый участок на ее теле. Я провел ладонью и почувствовал, как она замерла.

– Тебе действительно нужно идти? – спросил я, покрывая поцелуями ее обнаженную кожу. Мне не хотелось опускать ее сейчас, не хотелось думать, что там, в большом мире, меня ждут встречи с прессой и прочие важные вещи. Больше всего мне хотелось бы запереться с ней на лодке на несколько недель и никуда не выходить. Мы могли бы просто бесцельно двигаться вперед, минуя канал за каналом.

Она лукаво улыбнулась:

– Я, конечно, еще не насытилась твоим мастерством по части сэндвичей с сыром, но мне правда пора. Сегодня мы с соседками вместе готовим, и я не хочу подводить подруг.

Она стала одеваться. Я до сих не верил, что все это происходит наяву. Быть вместе с Квинн означало жить по-настоящему. Чувствовать себя живым. Как будто спала какая-то пелена, мешавшая мне чувствовать всем сердцем.

– Пока, – сказала она, наклоняясь ко мне. Я потянулся к ней ртом, и мой язык попытался снова затеять игру с ее языком, но она остановила меня: – Если мы так будем делать, я никогда не уйду. – И она игриво оттолкнула меня, а я упал на подушки, изображая душевные муки. – Созвонимся завтра?

Я кивнул.

– Мы будем репетировать весь день, но потом я обязательно позвоню. В понедельник буду в студии, но, может быть, вечером я смогу заманить тебя еще одним сэндвичем?

– Как же можно отказаться? – Надев шапочку, она вскарабкалась вверх по лестнице. – До встречи!

– До встречи! – Я смотрел ей вслед.

Когда она закрыла за собой дверь люка, я взял гитару и присел за стол. Все слова, накопившиеся внутри меня, жаждали воплощения в песне. Уже давно я не чувствовал такого вдохновения, я играл до тех пор, пока у меня не закрылись глаза.

– Это было грандиозно! – Ли подал мне руку, чтобы дать «пять». Вот уже два часа мы с группой репетировали в студии.

Ли был прав. Дело шло превосходно. Я заряжал своей энергией остальных участников, и наше сегодняшнее выступление получилось практически идеальным.

– Кажется, дело пошло! – удовлетворенно констатировал Ли. – Многочисленные репетиции возымели успех. Ты теперь так исполняешь новую композицию, как будто бы ничего другого в жизни не делал.

Я кивнул, промолчав, отчего произошла такая перемена. Я ни с кем не хотел делиться чувствами, которые испытывал к Квинн.

– Можешь подписать? – показал Ли на стопку футболок с датами предстоящего турне.

– Конечно! – взяв фломастер, я стал подписывать футболки.

– Лейбл заканчивает приготовления к вечеринке по случаю выхода альбома, которая состоится через две недели, – сообщил он, отпивая глоток из банки с «Ред булл». – Меган хотела, чтобы я спросил тебя, кого пригласить. Разумеется, я пригласил твоих родителей. Ничего масштабного, никакой прессы, никакой медийной суматохи. Только люди, которые с нами работают и которым мы доверяем.

– Обязательно включите в список гостей Квинн, – сказал я, с азартом подписывая очередную футболку.

Ли в изумлении смотрел на меня:

– Значит, это была не встреча на одну ночь?

Я покачал головой:

– Абсолютно точно нет.

Ли сделал несколько выпадов в мою сторону:

– Надо же, именно та самая девушка, из-за которой случилась вся эта история с прессой!

– Не начинай опять, – нетерпеливо попросил я. – Ведь все закончилось хорошо, и «Тринити Медиа» теперь оплачивает нам дорогущую кампанию.

– Ладно, ладно! – словно извиняясь, вскинул руки Ли. – Не скажу больше ни слова. Это твое дело. Но если дело зайдет далеко, надо будет обсудить, как общаться с прессой. – Присев рядом со мной, он закинул ногу на ногу. – Можем теперь поговорить о Лос-Анджелесе?

Я отодвинул в сторону последнюю футболку и кивнул.

– Риелтор может зарезервировать для нас пентхаус только на несколько дней, после этого нужно сообщить о решении. – Он протянул мне телефон, и я полистал фотографии роскошных апартаментов.

– Прямо в центре Беверли-Хиллз. Собственный бассейн, домашний кинотеатр, десять спален, одиннадцать ванных комнат – сможешь разместить всю команду и пригласить любого, кого захочешь. – Он рассмеялся. – Говорят, Джастин Тимберлейк живет прямо по соседству.

Я молча смотрел фотографии, и он продолжил, наклоняясь ко мне:

– Ты знаешь, там живут самые влиятельные продюсеры.

Я рассматривал огромный бассейн, больше моего плавучего дома. Но потом покачал головой:

– Я решил не переезжать в Лос-Анджелес.

Ли был так потрясен, что раскрыл от изумления рот:

– Но… мы же договорились!

– Нет, я еще думал. Не хочу уезжать так далеко от Лондона. Лучше проведу больше времени в самолете, если нужно будет присутствовать на встречах. Но мой дом здесь.

– Мило, ты… – попытался Ли еще раз, но я снова покачал головой.

– Я твердо принял решение!

– Ты должен думать о карьере! – напомнил он мне.

– Я думаю о карьере. И я не смогу получать от нее удовольствие, если мне будет плохо. Лос-Анджелес мне не подходит.

Из гримерки вышла Имоджен:

– Мило, продолжим?

Я кивнул ей, хлопнул Ли по плечу и вернулся с Имоджен в студию. Я чувствовал, что решение верное, и все сразу обрело смысл.

– А это мой письменный стол, – Квинн наклонила камеру, так чтобы я мог разглядеть в телефоне ее комнату. – Но ты наверняка как-нибудь зайдешь сам и увидишь все своими глазами.

– Хм, – неопределенно промычал я. Ходить с Квинн на свидания – это одно, но сближаться с другими людьми я был по-прежнему не готов. Я надеялся, что она это поймет. А еще хотел доказать, я на ее стороне, хотя и не готов был сделать это достоянием общественности.

– Кстати, я переговорил с Меган, и она расторгла твое соглашение о неразглашении.

Квинн перевела камеру на себя и удивленно посмотрела на меня:

– Правда? Ты же знаешь, я в любом случае ничего не использую в работе, о чем не должны знать посторонние.

– Да, правда, – подчеркнул я. Она должна узнать, что я чувствую по отношению к ней.

– Спасибо, – улыбнулась мне Квинн, и я увидел по ее глазам, что она поняла, что я хотел ей этим сказать.

– Как прошла репетиция? – поинтересовалась Квинн.

– Очень хорошо, – сказал я, заложив руки за голову. После ночи, проведенной с Квинн, кровать вдруг казалась очень пустой. – Жду не дождусь выхода альбома и турне.

– Твои новые песни правда классные. Ты можешь ими гордиться. Поклонники будут вне себя от радости!

Я улыбнулся.

– Мне не терпится услышать все их вживую! – продолжила она.

– Кажется, кто-то не мог насытиться? – поддразнил я ее.

– Твоим голосом – никогда!

– Только моим голосом?

На этом вопросе она покраснела и застенчиво улыбнулась.

– Это можно исправить! – Откашлявшись, я спел первые строки Несказанного.

На лице Квинн отразилась такая нежность, она была такой красивой, что больше всего мне захотелось позвонить Виоле и попросить ее, чтобы она прямо сейчас поехала за ней. Но завтра рано утром у меня была назначена встреча с лейблом, и мне нужно было срочно лечь спать.

– Как приятно, – прошептала она. – А ты можешь, пожалуйста, еще петь, пока я не усну?

– Конечно, – ответил я. – Но у меня есть одно условие.

– Какое? – Она залезла в кровать