все возможные сроки вышли. Я дико её хочу, у меня срывает крышу от желания.

– Боже мой, Соколов, что ты делаешь? – хнычет она и запрокидывает голову на моё плечо.

Люблю тебя. Неужели ты не видишь?

Резко отстраняюсь, подхватываю девушку на руки и направляюсь в спальню.

– Что? Куда ты меня несёшь?

– В свою постель!

– Вот так, мы даже… не знаю… чая не выпьем?

Я тихо смеюсь над её попытками как-то притормозить события, которые неизбежно случатся.

Распахиваю дверь ногой и вношу её в свои владения. Ощущаю себя грёбаным королём мира. Победителем в лотерее и по жизни.

– Ты знаешь, сколько я этого ждал? – Я бросаю Сандру на кровать и стягиваю с себя джемпер.

– И сколько же? – задыхаясь, спрашивает она, немного испуганно наблюдая за тем, как я раздеваюсь.

– Я думаю… – обнажённый до пояса, становлюсь перед ней на колени, – что захотел тебя, – по очереди беру Сандру за ноги и стягиваю казаки, которые делают из неё такую сексуальную ковбойшу, – когда впервые увидел на пороге своей квартиры, – продолжаю, встаю и, опираясь коленями по обе стороны от бёдер, расстёгиваю ремень на джинсах.

У Сандры на лице появляется хитрая улыбка, ей нравится наша игра. Она наблюдает за тем, как я с очевидным стояком нависаю над ней и, словно наездник на лошади, грубо расправляюсь с пряжкой и замком.

– Твои серые глаза должны быть запрещены законом, – заканчиваю я и стягиваю джинсы.

Хихикнув, она откидывается на спину, запрокинув руки вверх, приподнимает попку, облегчая мне задачу.

– Поэтому ты не захотел брать меня на работу? Похотливые желания взяли верх?

Моя девочка включилась в игру. Сандра наконец-то приняла неизбежное и позволила себе расслабиться, показать себя настоящую – дерзкую и острую на язык, не уступающую ни одному моему слову.

Как только она заканчивает фразу, я отбрасываю джинсы, и мои глаза приклеиваются к бордовым полупрозрачным трусикам-танго, не оставляющим места для фантазии.

– Святые угодники!

– Что такое, ковбой?

Сглатываю и, с трудом отведя взгляд от соблазнительного треугольника, хрипло признаюсь:

– Я трахну тебя, – ещё одна попытка прогнать ком в горле, – а потом… мы займёмся любовью, – начинаю расстёгивать свой ремень и избавляться от тесных брюк, – будем заниматься медленным… – отбрасываю одежду, оставаясь в боксерах, – и страстным сексом…

Когда на ней не остаётся ничего, кроме лифчика и трусиков, я освобождаю свой член и натягиваю презерватив.

У Сандры вырывается стон, и вид того, как она сжимает мои простыни, находясь подо мной практически обнажённой, чуть ли не заставляет меня кончить.

– Sokolov, esli ty sejchas zhe ne okazhesh'sya vo mne, ya tebya sama pri…

– Konchish'! – смеюсь я. – Eto ya tebe obeshchayu.

Просовываю ладонь между нашими горячими телами и запускаю пальцы в тёплое, истекающее соками лоно. Мокрая, готовая принять меня, чёрт возьми, только меня! Как же это заводит!

Я отодвигаю трусики и вторгаюсь в тело своим налитым членом. Моя девочка выгибается, демонстрируя миниатюрную красивую грудь. Я стягиваю лифчик и накрываю соски ладонями, отвлекаю на ощущения здесь, пока она привыкает ко мне.

– Чёрт, Соколов, ты в меня биту засунул?

– Приму за комплимент, Пироженка, – кусаю сосок и делаю первый толчок бёдрами.

– Так хорошо… – тихо комментирует Сандра, и я делаю второй толчок, снова срывая одобрительное мычание.

Немного ускоряюсь, Сандра изгибается, и мне вдруг невыносимо хочется оказаться под ней. Я, пользуясь её положением тела, подхватываю за талию и резко меняю нас местами, усаживаю её на себя.

– Трахни меня, – приказываю я, впиваясь пальцами в её мягкие ягодицы.

– Как скажешь, ковбой, – она упирается руками в мою грудь и начинает активно двигать бёдрами, вгоняя меня всё глубже в экстаз.

Вот он, чертёнок в тихом омуте, ей нравится доминировать, управлять, приказывать. Она с таким остервенением седлает меня, подпрыгивает, стонет, бьёт ладошкой в мою грудь и резко наклоняется, чтобы впиться в губы.

Я отвечаю ей шлепком по попе, за что получаю укус нижней губы.

– Руки! – хватает мои запястья и укладывает меня на лопатки. – Тебе запрещается меня трогать, – отрезает она и, чтобы закрепить свою власть, дотягивается до ремня и начинает привязывать мои руки к кровати.

– Ты серьёзно?

– Боишься? – хитро спрашивает она и делает небольшой толчок, напоминая, что мой член всё ещё в ней и она здесь правит балом.

– Нет…

Боже мой, нет! Нет! Я хочу всей этой игры! Её драйва! Её доминирования! Мне нравится, как она раскрывается, и я скоро заполню её собой только от этой властной картины: её на мне.

– Тогда держись крепче, – с этими словами она снова целует меня, сладкий рот заставляет меня рычать от удовольствия, которое получаю от запрета на касания. Я мог бы быстро расправиться с ремнями, но мне хочется помучить себя, подогреть до предела, чтобы потом в полной мере обрушить на неё всю ярость страсти.

Сандра входит в кураж, наращивает темп, насаживается на меня как заведённая, кричит всё громче и громче, я стискиваю ремни до онемения в пальцах, все мои мышцы натягиваются словно струны. Это больше, чем я готов вынести, ведь передо мной разворачивается моя самая яркая сексуальная фантазия: обнажённая Сандра скачет на моём члене, выкрикивает моё имя, царапает мою грудь. Ещё пару толчков, и я заполню её собой.

– Господи, Верти! Ты что творишь! – стискиваю зубы, стараясь продержаться хотя бы пару секунд.

– Да! – Сандра резко останавливается, выгибается.

Я начинаю задыхаться, оргазм застаёт меня врасплох, пытаюсь схватить ртом воздух, но тут на меня падает Сандра и снова сталкивает наши языки в новом танце огня и воды.

– Да! – между мокрыми поцелуями выкрикивает она и снова перекрывает мне кислород.

Её колотит и сводит судорогой удовольствия, меня также сносит к чёртовой матери, тело не подчиняется, извергается внутри презерватива с такой мощью, что я боюсь, он просто не выдержит такого напора и трения, которое ему устроила эта сумасшедшая девчонка.

– Да! – уже тише произносит Сандра, катаясь на остаточной волне оргазма и удобно устроившись на моей груди.

Она скатывается с меня, и я освобождаю запястья от ремней, чтобы притянуть её в свои объятия.

– Иди сюда, ковбойша! – обхватываю её и приковываю к своему телу. После такого необычного, я бы даже сказал,