моих чувств: запах, слух, зрение, прикосновения. Он везде, подчиняет своей воле, контролирует мой оргазм, и всё моё тело, по которому бегут сигнализирующие о скором высвобождении импульсы, у меня заканчивается воздух, но губы – в плену сладкой пытки. Пальцы Антона впиваются в моё лоно ещё глубже, он обхватывает меня между ног, сильно сжимает, я натягиваюсь, кажется, даже привстаю на цыпочки… он выпускает мои губы, но продолжает грубо удерживать затылок, целует в шею, делает толчок всем корпусом.

– О боже! – пищу я.

– Кончай на мои пальцы, Пироженка, – рычит Антон, покусывая пульсирующую артерию.

И я подчиняюсь. Вспыхиваю и тут же теряю силы, будто в одно мгновение из меня вытащили все кости, опадаю, но сильные руки моего северного принца не дают упасть на пол.

– Будешь знать, как убегать от меня, – смеётся он, продлевая мой оргазм методичными нажимами в нужных местах между моих бёдер.

– Боже мой, – я пытаюсь отдышаться, упираясь руками в стол. – Ты сумасшедший!

– Я влюблённый, – невзначай бросает Антон, целует меня в волосы и наконец-то отпускает.

Влюблённый? Он правда именно так сказал?

– Приведи себя в порядок, Пироженка, я вернусь через пять минут! – смеясь, он удаляется в ванную, хоть из нас двоих вымазана в клубнику и результат страстных игр – я.

* * *

Спустя полчаса мы с Антоном, уже слава Богу чистые и одетые, сели есть блинчики, которые мне всё же удалось закончить.

– Чем займёмся в праздники? – вдруг спрашивает Соколов, и внутри меня разливается пугающе приятное тепло.

Он даже не рассматривает варианта, что мы проведём их не вместе.

– Не знаю, чем хочешь, – пожимаю плечами, потому что не привыкла строить праздники в паре, хотя кого я обманываю – я вообще не была в нормальных здоровых отношениях, чтобы хоть что-то о них знать.

– Я хотел забрать Марка у Стеллы и Конора и…

Я всё жду, что он закончит, но Антон медлит, оценивая мою реакцию.

– И?

– Не знаю, может быть, это плохая идея, я просто подумал…

– Соколов, скажи уже наконец! – приказываю я строгим тоном.

– Ладно, – выдыхает он. – Я хотел отвезти Марка в Россию, показать Москву и Нижний Новгород.

И чего он так переживал?

– Это замечательная идея, что останавливает? – непонимающе смотрю на него.

Антон поднимает на меня пронзительный взгляд, в котором я читаю лёгкий отблеск страха и неуверенности.

– Я не знаю, захочешь ли ты с нами…

– Я?

– Да, я хотел предложить тебе встретить Новый год в России, мне показалось, что ты тоже скучаешь по… не знаю, по чему там скучать, но я там не был больше десяти лет, и мне кажется, я должен показать сыну, где вырос.

Я быстро хлопаю глазами, пытаясь не расплакаться от чувств к этому мужчине.

– Подожди, ты хочешь… чтобы я… – Антон кивает. – Поехала с вами… – снова взмах головы. – На все праздники в Россию?

– Да.

– В качестве…

– Моей девушки, – не задумываясь, заканчивает Антон.

– То есть мы встречаемся?

– Ты сейчас троллишь меня? – выпаливает Антон, сощурившись.

– Нет, просто мы этого не обсуждали…

– А что тут обсуждать? Разве прошедшая ночь не ответила на все подобные вопросы?

– Секс не всегда может означать отношения, – возражаю я.

– Не с тобой! – отрезает Антон, отчего, по-моему, по телу бегут мурашки.

Это прозвучало так глубоко, уважительно и сексуально, что я невольно свела ноги, чтобы не дать разрастись внезапному возбуждению.

– Ты чего покраснела? – хихикает засранец и тянется к моему лицу. – Я правду сказал, с тобой я хочу отношений, настоящих и серьёзных, но решать тебе – чего хочешь ты?

Слеза всё же прорывается сквозь попытки держать лицо и оставаться хладнокровной и сдержанной.

– Я хочу быть твоей девушкой и полечу с вами в Россию.

Это невероятное чувство, когда между мужчиной, которого ты выбрала, и тобой нет никаких недомолвок. Антон выдыхает, будто сбрасывает груду камней с плеч, и припадает к моим губам в порывистом, но нежном поцелуе.

– Моя девочка, – шепчет он мне в губы и снова целует. – Спасибо тебе, – ещё поцелуй. – Я давно не чувствовал себя так хорошо, – наши губы снова сливаются. – Сандра, я…

Не говори мне этого. Не сейчас, иначе я окончательно расклеюсь.

Он будто читает мои мысли и не заканчивает фразу, снова накрывает мои губы своими, закрепляя наше решение быть вместе.

Глава 39. Семья

Глава 39. Семья

Антон.

Мы бродим по рождественской ярмарке на Красной площади, и не устаем восторгаться всем, что видим. Словно машина времени перенесла нас в девятнадцатый век – деревянные домики-палатки стилизованы под русские избы, из труб которых вьется дымок, а окна светятся теплым янтарным светом. Повсюду самовары, расписные шкатулки, огромные матрешки, выше человеческого роста.

Воздух пропитан ароматами корицы, глинтвейна и хвои. Мы проходим мимо карусели с расписными лошадками, повсюду играет музыка, раздаются смех и голоса артистов, которые на каждом шагу устраивают какие-то развлечения и предлагают всем поучаствовать. В центре всего этого великолепия возвышается главная елка, увешанная тысячами огней, а чуть поодаль виднеется каток, куда мы с Сандрой и Марком направляемся.

– Ты была когда-нибудь в Москве? – спрашиваю я свою девушку, которая поражена происходящим не меньше меня.

– Нет, как-то не довелось, но всегда хотела. – Сандра наклоняется к прилавку, чтобы вдохнуть аромат горячей выпечки —А ты?

– Был, но это было одиннадцать лет назад, сейчас я вообще не узнаю город, особенно во всем этом антураже.

Я, правда, и не подозревал насколько масштабно украшается столица к праздникам. Хоть провел не одно Рождество в Нью-Йорке, а до этого в Лос-Анджелесе, ни одно убранство не может конкурировать с тем, что мы видим сейчас. И это совсем не связано с уровнем организации или количеством потраченных денег. Нет! Здесь играет исключительно субъективное суждение – я гуляю по старорусской ярмарке, наполненной эстетикой сказок, на которых вырос и славянскими мотивами, напоминающими о моем происхождении.

Я чувствую себя дома.

– Папа, это же Щелкунчик? – в восторге выпаливает Марк, указывая на большую кованую фигуру, уместившуюся между стилизованной палаткой и русской печью из сказки про Емелю.

– Да, знаешь, кто написал музыку к балету «Щелкунчик»?

–