подняла к глазам собственное запястье. Сколько раз я рассматривала эту руку и браслеты на ней, не перечесть, но сейчас ее оплетал лишь один. Он означал, что я наконец-то сделала свой выбор. В мгновение отчаяния я поняла, кого по-настоящему люблю и с кем хочу быть.

И этот кто-то сейчас дремал в кресле возле моей кровати.

В этом был весь Вертейд — он никогда не оставлял меня в моменты, когда я больше всего на свете в нем нуждалась.

Мой Вертейд.

Глядя на красноволосого дракона, меня будто затопило теплой и мягкой волной. Теперь я знала имя этого чувства — любовь. Это то, что чувствовали друг к другу мои родители. Это то, что чувствуем мы с Вертом. Мне не нужны были слова — я ощущала его эмоции как свои. Там, в парке Эджертонов, когда он целовал меня, не осталось никаких сомнений в том, что нас свела судьба. И его братья постарались немножечко.

Кто бы знает, как бы все повернулось, не вступи Адарен в должность ректора Королевской академии? Пересеклись бы мы с Вертейдом где-то в огромной столице? И если бы Базиль не отвез меня к Электре, разобрались бы мы с Эджертоном и проклятием так быстро? Я не знала. Но знала, что сейчас на расстоянии вытянутой руки от меня спал самый лучший на свете дракон и мужчина. Два в одном, но совершенно цельный! Без примесей.

На этой мысли я хихикнула и мгновенно утонула в драконьем взгляде цвета меди.

— Что тебя развеселило, Айрис? — хриплым после сна голосом поинтересовался он.

Мне тут же расхотелось смеяться, потому от его жаркого взгляда у меня смущенно запылали щеки.

— О том, что ты теперь без примесей.

Верт вскинул брови, а затем тоже расхохотался. Громко и искренне, и к нему просто невозможно было не присоединиться.

— Тебе надо было не на артефакторику поступать, а на алхимию, — выдохнул он сквозь смех.

— А такое есть?

— Не в нашей академии.

— Тогда меня устроит артефакторика, главное, рядом с тобой.

Наше общее веселье схлынуло так же быстро, как и наступило, а затем мы одновременно потянулись навстречу друг другу. Столкнулись, словно волна со скалой. Словно два магнита с разными полюсами. Слились в объятиях.

— Я так испугалась за тебя, — прошептала ему в плечо. — Думала, что у меня ничего не получится. Вдруг я что-то напутаю…

— Тише, Айрис, — Верт ласково погладил меня по волосам, — ты не могла напутать, ты самый талантливый артефактор, которого я знаю. К тому же, если этот проклятый клубок и мог кто-то распутать, то только ты.

Я отстранилась, запрокинула голову, заглядывая в любимые глаза.

— Как? Почему?

— Эджертон признался, что уничтожил второй свиток. В нем рассказывалось про другой уникальный случай с известным нам проклятием. Его использовали на двух сыновьях нимайского императорского советника, они бы погибли, но у одного из братьев была истинная, которая его спасла. — Вертейд посуровел, отчего стал немного похож на своего старшего брата. — Поэтому он пытался от тебя избавиться. Не потому, что ты могла вывести на него. А потому что могла спасти нас всех в любой момент.

— Я могла спасти вас сразу, — догадалась я, — но для этого мне нужно было разобраться в себе. Понять, что я чувствую к тебе.

— Я люблю тебя, Айрис. Теперь больше никуда не отпущу и никому не отдам.

Это прозвучало так по-собственически ревниво, что я вновь хмыкнула.

— Совсем никуда? — поинтересовалась я. — Даже в академию?

— В академию отпущу, — кивнул Верт.

Я заключила его лицо в ладони и без тени улыбки призналась:

— Я не могла выбрать кого-то еще. С самого первого дня для меня существовал только ты. Я просто немного медленно соображаю в делах сердечных. Недостаток опыта.

— Нет, — покачал головой Вертейд. — Ты совершенная, Айрис. Клянусь, ты никогда не пожалеешь, что выбрала именно меня.

— Ты же мой истинный! Я не могла выбрать кого-то другого.

— У Адарена есть другая теория…

— В Нимай Адарена! Просто поцелуй меня!

Другого приглашения Верту не потребовалось, он вновь опалил меня взглядом, а затем томительно нежно коснулся губами моих губ. Все во мне вспыхнуло первобытным огнем, звериным огнем истинности. Все правила приличия, вбитые мне в голову с самого детства, мгновенно выветрились из моей головы, когда пальцы Вертейда заскользили по моим плечам, сжались на затылке. Не существовало ничего лишнего, остались только мы и мой истинный. Мой дракон.

Вспыхнувший во мне огонь разнесся по всему телу жаром и восторгом. Так сильно, что у меня подогнулись пальчики на ногах. Я простонала Вертейду в рот, и все изменилось. Наш поцелуй сменил тональность, время томительной нежности закончилось, а на смену ей пришлась всепоглощающая пламенная страсть. Поцелуи и ласки Верта стали настойчивее, казалось, он был везде, его пальцы и губы скользили по моей коже, и тонкая летняя сорочка не могла стать достойной преградой для нашего желания познать друг друга.

Вертейд гладил меня, целовал, кусал, а я задыхалась от охватывающих меня чувств и старалась не отставать. Как я сказала раньше, опыта у меня не было, но было желание доставить ему удовольствие. Мне хотелось свести его с ума настолько же сильно, насколько сводил меня с ума он.

В какой-то момент Верт оторвался от меня и уткнулся лбом мне в плечо.

— Айрис, останови меня сейчас, или не останавливай вовсе, — прорычал он через стиснутые зубы. — Потому что это сильнее меня. Рядом с тобой я теряю контроль.

Он поднял голову и посмотрел мне в глаза совершенно захмелевшим взглядом. И в их отражении я увидела себя: точно такую же, возбужденную и жаждущую его любви. Всего, что он мог мне дать.

— Я не хочу, чтобы ты останавливался, — выдохнула я тихо, но уверенно. — Люби меня, мой Вертейд.

Что я знала про страсть до этого? Совершенно ничего. Потому что моя сорочка и его одежда треснули под натиском его пальцев. И когда мы оказались кожа к коже, это было божественно. Это было нечто невероятное. Распаленная до предела, готовая его принять, я почти не почувствовала обещанной боли, которой пугают всех невест брачного возраста. Она быстро переросла в восхитительную наполненность и наши движения навстречу друг другу.

Верт переплел наши пальцы, а я закинула ноги ему на бедра, и наша страсть расцвела восхитительным цветком.