брат, а Айрис — мужчина, в котором она найдет поддержку и понимание.

— Но герцог…

— С герцогом все в порядке. Электра успешно капала ему на мозги, — успокоил его брат, — и теперь Айрис снова желанная гостья. Так что расслабься, выдохни, подари себе этот вечер. Себе, нам, сейчас всем хорошо бы сделать паузу.

Сделать паузу ему и правда не помешало бы. Вот только паузу сделать не получилось. Несмотря на то, что Айрис в его постели присутствовала чисто номинально, этой ночью ему дико не хватало ощущения хрупких плеч под ладонью. Пусть даже Айрис сбегала к Верту, пусть даже она была так далеко от него, как только возможно, находясь невыносимо близко…

Слова Базиля заставили его задуматься о том, о чем он сам не позволял себе думать. Кто для него Айрис? Навязанная истинная? Проблема? Проклятие, как он недавно подумал, сидя у себя в кабинете? Или же благословение, чувства к которому он всеми силами старался сдерживать до настоящего дня? Думать о ней как угодно, только не как о желанной женщине, потому что это рушило весь его мир, перехватывало контроль, лишало возможности мыслить здраво… в некоторых ситуациях.

Потому что если в его жизни и было что-то, помимо проклятия, что Адарен не мог контролировать, так это чувства к ней.

Ворочаясь с этими мыслями один на один, он не мог сомкнуть глаз. Поэтому провалился в тяжелый сон только под утро, поэтому — впервые в жизни — проспал! Наверное, Адарен спал бы и дольше, если бы не странное, тяжелое, давящее чувство, выдернувшее его из сна. Чувство, что ему не хватает воздуха, что все плывет перед глазами, что мир рассыпается пылью.

Что-то случилось с Айрис…

Он осознал эту в ту же секунду, в которую тело пронзила боль проклятия. И стремящегося к своей истинной дракона.

Глава 52.

* Айрис Шотторн *

Меня полностью парализовало, и я не могла пошевелить даже ресницами, падая в пустоту. Но в этой пустоте остались звуки. Так бывает, когда плохо спишь, некрепко, и слышишь, что происходит вокруг. Возможно, поэтому я услышала грозное рычание герцога Эджертона:

— Я велел тебе добавить молоко в чашку Электры! Она умирает из-за тебя!

Если бы я владела своим телом, я бы, наверное, вся похолодела, но оно и так было холодным и совершенно обездвиженным. Я бы открыла глаза, чтобы посмотреть, на кого орет дед Электры, а главное — что с моей подругой.

Ее же… спасут?

Но веки не слушались, тело не слушалось, да и разум в какой-то момент потерял всякую логику происходящего и перестал цепляться за действительность. Во мне будто сгорели магические схемы, как у неисправного артефакта. И я сгорела вместе с ним.

Я словно спала, но это сон был страшным и муторным, не приносящим облегчения. Меня то бросало в холод, и окружающий мир казался обжигающим, то снова в жар, и тогда мне хотелось стянуть с себя множество одеял, которыми кто-то меня заботливо укутывал. Я чувствовала мужские руки на собственной коже, на лбу, куда прикладывали влажное прохладное полотенце, когда у меня повышалась температура. Я ощущала объятия, теплые, ласковые, лишенные всякого подтекста и наполненные заботой, когда меня начинало знобить и зуб на зуб не попадал от того, как холодно становилось в комнате.

Когда я наконец-то пришла в себя, то чувствовала себя так, будто долго болела злостной простудой: у меня полностью сел голос, глаза слезились, а тело казалось тяжелым и неуправляемым. Словно в данный момент оно мне не принадлежало. Но у меня болело в груди, до сих пор было больно дышать, а это означало, что я жива.

— Айрис, — прошептал кто-то, когда я попыталась пошевелиться.

— Наконец-то, — коротко выдохнули следом.

— Золотко, тебе удалось по-настоящему нас напугать.

Базиля я узнала исключительно по его ласковому обращению, потому что голос у него был уставшим и надтреснутым.

Я попыталась ответить, но у меня вырвался то ли всхлип, то ли скрип. Чувство было такое, словно я проглотила набор иголок для шитья или не пила воду как минимум год.

— Молчи, Айрис, — обладателя властного приказа я теперь тоже узнала. Адарен. — Береги горло.

— У-у-у, — вырвалось у меня.

— Она хочет сесть, — Вертейд тоже был здесь, и все правильно понял с первого раза.

Меня аккуратно повернули, приподняли и устроили полусидя, подложив под спину подушки. Сквозь пелену слез я наконец-то смогла разглядеть всех братьев. Базиль сидел на краю кровати справа, Вертейд склонился надо мной слева, упираясь ладонями в матрас, Адарен в своем стиле стоял возле окна, сложив руки на груди, и буравил меня строгим взглядом. Но, несмотря на все наши сложности в непростых отношениях, я была им рада. Всем. И попыталась улыбнуться. Правда, моя улыбка так же быстро растаяла, когда я заметила, что нахожусь в гостевой комнате в особняке Эджертонов, и вспомнила все, что случилось.

— Э-л-л, — попыталась я вытолкнуть новый вопрос, и Верт сразу меня понял.

— С Электрой все хорошо, — поспешил он меня успокоить.

— Не считая того, что она потеряла всю магию и дракона, — добавил Базиль, — она жива.

Мои глаза округлились от ужаса, и я всхлипнула.

— Обязательно было говорить это сейчас? — рыкнул на него Вертейд.

— Я же сказал, что она жива! — зарычал на него Базиль.

— Оказалось, что особняк герцога не такое уж безопасное место, — вклинился в их перепалку Адарен. — Кто-то пытался отравить его и Электру, добавив яд в чай, а ты попала под горячую руку.

— Тебе повезло, что ты любишь чай с молоком, золотко, — Базиль ласково коснулся моей руки. — Яд был для драконов, а ты человек, поэтому тебя он убил бы на месте. Но молоко частично нейтрализовало его действие, и мы успели.

Молоко.

Я всегда пью чай с молоком.

А я наоборот.

Я велел тебе добавить молоко в чашку Электры! Она умирает из-за тебя!

Дед Электры.

Это сделал он.

Я не могла быть уверена, что тот разговор мне не послышался, ведь это можно списать на горячечный бред. Я снова покрутила его в голове и поняла, что это лишено смысла. Зачем герцогу убивать Электру? Он же ее любит. Версия Адарена о том, что кто-то пытался убить Эджертонов, и то звучит правдоподобнее. Но тогда почему слова герцога не выходят из моей головы?