в этот раз уже я ехал первым классом, прям как белый человек.

Входя в красный вагон первого класса для богатых благородных, я почувствовал себя странно. Прошло всего лишь семь месяцев с того момента, как я приехал в Москву с одним рюкзаком за плечами, без какой-либо точки опоры в этом мире и лишнего рубля в кармане. И вот теперь еду в свое княжество в компании шикарной девушки и наследника престола под личиной.

Кому рассказать – не поверят.

Между Москвой и Калугой было примерно три часа на поезде. Точнее, это была некоторая помесь поезда и электрички – вагоны всех классов, кроме первого, представляли собой разные варианты сидячих мест. И только мы втроем ехали в Св.

Красное дерево, ковры-занавески, освещение в изысканных плафонах, вышколенная прислуга. При особом желании тут можно было даже помыться и поспать, но у нас были другие планы.

– Я работать, – заявила Василиса сразу же, как вагонный пристроил наш с ней багаж под нижней полкой.

– Уверена? – спросил я, с сомнением посмотрев на невесту. – Может, уже отдохнешь?

– Я тут вот только чуть-чуть доделаю, и все, – с такими честными-пречестными глазами ответила девушка, что сразу стало понятно: шансов отлипнуть от компа у нее просто нет.

– Ладно… Если что, мы в вагоне-ресторане, – предупредил я.

– Отдыхайте, – отозвалась Василиса, уже уткнувшись в экран.

Вагон-ресторан отделял богатую публику от всей прочей. С другой стороны от входа из первого класса стоял мужчина в форме сотрудника поезда и, наверное, играл роль вышибалы или фейсконтроля, чтобы никто посторонний не просочился и не испортил настроение высокородным господам.

То есть мне и Ивану, поскольку других аристократов, страстно желающих посетить Калугу, в этот день не обнаружилось.

Было подозрение, что этот персонаж на входе немного не вписывается в атмосферу помещения, из чего я сделал вывод, что он относится к охране цесаревича. Которая, кстати, весьма органично растеклась по ближайшим вагонам, предварительно прочесав весь состав.

– А что Василиса? – спросил цесаревич, который уже ждал меня здесь в приятной компании запотевшего графина с кучей уже накрытых закусок.

– Она присоединится попозже, – ответил я присаживаясь.

В принципе, от обычного вагона-ресторана моего мира этот отличался только интерьером. То есть тут были не обитые дерматином лавки, прикрученные к полу, а самая настоящая мебель из дорогих пород дерева, накрахмаленные скатерти и посуда из тонкого фарфора.

Дорого-богато, как у всяких приличных людей, короче.

– Ну тогда давай выпьем, – шикнув на попытавшегося подскочить официанта, произнес Иван, вынимая хрустальную пробку из графина с нестареющей классикой – водкой. – Выпьем за то, чтобы эта поездка оставила нам самые теплые воспоминания!

Цесаревич разлил нам, хрустальные стопки дзынькнули, встретившись, и мы опрокинули в себя немного тягучий от холода алкоголь.

Понятливая обслуга быстренько выставила перед нами горячее, которое успел поназаказывать Иван, и слилась с интерьером, чтобы не мешать нашей беседе о высоком.

– Тебе однозначно понравится твой управляющий, – заговорил Иван. – И особняк, прилагающийся к титулу, – тоже.

– Откуда там особняк, если земля коронная? – прищурился я.

– Так это сейчас она коронная, а вообще-то лет тридцать назад там была резиденция одного из великих князей Романовых. По наследству дом обратно в семью вернулся, да с тех пор нового хозяина и не было. До тебя, разумеется.

– Не жалко было такой жирный кусок отдавать? – усмехнулся я, натыкая на вилку кусок мяса. – Я ознакомился с документами, это же не княжество, а золотая жила. Там, по-моему, производят все, от лекарств до двигателей.

– Ну а как ты хотел? Ты ж не щенка из проруби выловил, – жестко усмехнулся Иван, – а наследника престола спас.

– И почему мне кажется, что я все равно остался немного должен за эти земли и этот титул? – пробормотал я.

Удивительное дело, но на это у Ивана был ответ!

– Потому что не вошел в род Романовых. – Парень снова разлил нам по стопкам ледяную водку. – Если бы вошел – стал бы частью общего, и земля осталась бы в семье. А так пришлось кусок отрезать.

Я выразительно посмотрел на цесаревича, но тот покачал головой.

– Обмену и возврату не подлежит. Но! – Он воздел указательный палец к потолку, подчеркивая важность мысли. – Всегда можно стать частью семьи.

– Иван, ну не при Василисе же, – поморщился я.

– Как можно! – возмутился парень. – Нет, просто тут недавно Нахимовы подали прошение принять в род огрызок Румянцевых…

– Серьезно? – Я приподнял брови. – Что-то не верю я в благотворительность от князя.

– И правильно делаешь, – усмехнулся мой собеседник. – Князь просто умный мужик и страхуется на случай, если Румянцева захочет на сторону поработать. Она ж в разведке засветилась, значит, связи есть. Мало ли что там…

– А так брат и сестра будут в прямой зависимости от князя, – подхватил мысль я.

– Да, будет семья Нахимовых-Румянцевых. Чего уж там, один мальчишка, по сути, останется, когда обе сестры выйдут замуж. Так вот, – Иван поднял стопку и посмотрел на меня с прищуром, – может быть, не только семья Нахимовых-Румянцевых, но и Романовых-Мирных.

Я усмехнулся:

– Я и так на твоей стороне, Иван. Забесплатно. Не надо меня покупать.

– Фу, как тебе не стыдно, – наигранно возмутился его высочество. – Это защита, Алекс. Титул князя, конечно, пафосный подарок, да и землица – мое почтение, но у тебя своих людей нет, дружины нет, даже родственников, кто мог бы подстраховать, нет.

– Думаю, со временем я решу все эти вопросы.

– Уверен, что оно у тебя будет? – Цесаревич посмотрел на меня со всей серьезностью.

– Отец тебе не позволит заниматься ерундистикой, – заметил я.

– Ты мне жизнь спас, его вытащил чуть ли не на руках…

– Так поступил бы любой офицер, – заметил я, равнодушно пожав плечами.

– Да, но ты даже не военный.

Вместо ответа я опрокинул в себя стопку, закусил какой-то бужениной и сказал:

– Лучше расскажи мне, как там у Меншикова дела? А то бедолага на приеме выглядел так, словно ему выдали награду, от которой пуп развяжется.

– Как знаешь, – усмехнулся Иван, догнав меня по выпитому. – Меншиков справится, он сам по себе парень умный, хоть и немного ведомый отцом был. А сейчас у него полная свобода действий, да еще и Нарышкин в качестве справочника на прямой линии.

– А Свободная фракция?

– А что ей сделается? – пожал плечами Иван. – Ей все равно особенно деваться некуда. Меншиковы ушлые ребята, повязали народ договорами. А деньги, как ты понимаешь, держат людей вместе лучше любой идеологии.

Иван снова разлил, и мы снова выпили.

– Но отец его наверняка еще где-нибудь засветится, – продолжил цесаревич после короткой паузы.

– Я бы на его месте похватал баблишко и плыл бы на первом баркасе в сторону заграницы, – покачал головой я.

– Плохо ты Павла Андреевича знаешь, – хмыкнул цесаревич.

– Вообще не знаю, на свое счастье.

– Вот я и говорю. Он наверняка где-нибудь под камешки забился и впал в спячку до весны, точнее до первого удобного случая. Потом вылезет в самое не вовремя и попытается цапнуть