Арам сидел, держа сумку на коленях, и смотрел по сторонам. Улицы постепенно оживали: появились женщины с кувшинами на головах, мальчишки, гонявшие осликов, и первые велосипедисты. Извозчик высадил его у здания вокзала — просторного, с арками и часами над входом. Арам расплатился мелкими монетами и вошёл внутрь.

В зале ожидания царила размеренная суета. На деревянных скамьях сидели местные жители в традиционной одежде, несколько европейцев в лёгких костюмах и группа рабочих с инструментами. Один старик в феске курил трубку, рядом с ним женщина с детьми делила лепёшки. В углу британский солдат в форме проверял документы у подозрительного на вид мужчины. Объявления о рейсах звучали через рупор, смешиваясь с гулом голосов. Арам купил билет на ночной поезд до Каира у окошка кассы. Кассир, худощавый египтянин в очках, выписал бумагу и вернул сдачу.

Арам решил провести день неподалёку. Он вышел на перрон, где стояли несколько составов. Пассажиры прохаживались, носильщики таскали багаж. Время тянулось медленно. Он нашёл место в зале, купил чаю и наблюдал за окружающими. Семья арабов обсуждала поездку, дети бегали между скамьями. Два итальянских торговца спорили о ценах на хлопок. К вечеру зал наполнился новыми людьми: рабочие возвращались со смены, торговцы везли товары в столицу. Арам ел лёгкий ужин из риса и овощей в буфете, затем вернулся на скамью. Ожидание прошло без происшествий.

Наконец объявили прибытие поезда. Состав медленно вполз на перрон — чёрный паровоз с высокой трубой, из которой валил дым, тянул за собой вагоны с деревянными панелями и металлическими деталями. Это был типичный пассажирский поезд тех краёв: вагоны второго и третьего класса с большими окнами и латунными ручками. Арам поднялся в вагон, прошёл по узкому коридору и нашёл своё купе. Внутри размещались четыре места: две полки внизу и две наверху. Обивка была потёртой, но чистой, на столике стояла лампа.

В купе уже сидели трое: египетский чиновник средних лет в костюме, молодой торговец из Александрии с мешком образцов тканей и пожилой француз, направлявшийся в Каир по делам. Они обменялись короткими приветствиями. Поезд тронулся точно по расписанию, колёса застучали по рельсам. За окном проплывали огни Порт-Саида, затем тьма пустыни с редкими огоньками деревень. В купе зажгли лампу. Чиновник достал газету и углубился в чтение, торговец предложил всем сигареты. Разговор шёл тихо: о погоде, ценах на зерно, слухах о европейской политике.

Пять часов пути пролетели в полудрёме. Поезд иногда останавливался на небольших станциях, где слышались крики носильщиков. Пассажиры дремали, кто-то храпел. Француз рассказывал о своей работе в компании по экспорту, но Арам слушал вполуха. За окном мелькали силуэты пальм и песчаных дюн под лунным светом. Наконец состав замедлил ход и прибыл в Каир на Центральный вокзал ранним утром.

Арам вышел из вагона вместе с потоком людей. Вокзал был большим, с высокими потолками и множеством платформ. Он нанял такси — это был старый автомобиль с водителем-египтянином, который уверенно вёл машину по улицам. Каир встретил его утренней прохладой и растущим шумом. Мимо проносились трамваи, запряжённые мулами повозки, первые автомобили и толпы пешеходов. Город был смесью старого и нового: минареты мечетей соседствовали с европейскими зданиями, рынки бурлили жизнью. Водитель петлял по проспектам, обгоняя велосипедистов и осликов.

Отель «Шепардс» располагался в центре, недалеко от площади. Это было солидное здание в колониальном стиле с колоннами у входа и охранниками в форме. Арам заплатил за номер на верхнем этаже — это был дорогой номер с видом на город. Портье в форме проводил его, носильщик отнёс сумку. Комната оказалась просторной: кровать с балдахином, письменный стол, шкаф и сейф в стене за небольшой дверцей. Арам запер дверь, осмотрелся и только тогда позволил себе расслабиться.

Он разложил содержимое сумки на кровати. Мешочки с камнями легли ровными рядами. Крупные рубины, сапфиры, изумруды и агаты блестели в утреннем свете, проникавшем через шторы. Арам тщательно пересчитал их, разделил на части. Большую долю — наиболее ценные экземпляры — он убрал в сейф отеля, закрыл его на ключ и спрятал ключ в карман. Остальные, меньшую партию, завернул в ткань и положил в потайные отделения куртки и сумки. Он не стал рисковать всем сразу.

После этого Арам умылся, переоделся в свежую рубашку и вышел. На улице он снова взял такси и направился к базару Хан эль-Халили.

Базар встретил его лабиринтом узких улочек, крытых навесами. Лавки теснились одна к другой: ковры, медные изделия, ювелирные товары, ткани. Торговцы громко зазывали покупателей, предлагая чай и финики. Толпа двигалась плотным потоком — египтяне в галабиях, туристы-европейцы, приезжие из разных провинций. Дети бегали между ног, ослики тащили грузы. Арам пробирался уверенно, зная путь к нужной лавке. Знакомый меняла по имени Хасан держал небольшую ювелирную мастерскую в глубине одного из переулков.

Хасан оказался худым мужчиной лет пятидесяти с пронзительным взглядом и быстрыми движениями. Его лицо было гладко выбрито, одежда на вид простая, но дорогая. Он сидел за прилавком, окружённый полками с изделиями и двумя молчаливыми охранниками в углу — крепкими парнями с заметными выпуклостями под одеждой, где угадывались пистолеты. Хасан приветствовал Арама как старого знакомого, но в глазах мелькнула осторожность.

— Друг из далёких краёв! Что привёз сегодня? — спросил он, приглашая пройти в заднюю комнату за занавеской.

Они сели за низкий стол. Арам достал часть камней — отборные рубины и сапфиры. Хасан взял лупу, осмотрел каждый под лампой, взвесил на маленьких весах. Торговля началась.

— Эти камни редкие, качество высшее, — начал Арам. — За всю партию я хочу семьдесят тысяч долларов. Можно в долларах, а можно в фунтах, по нынешнему курсу.

Хасан рассмеялся, откинувшись на стуле.

— Семьдесят? Ты шутишь, приятель. Рынок сейчас не тот. Я дам тридцать, и то только потому, что мы знаем друг друга.

Арам покачал головой, перечислил достоинства каждого камня: цвет, чистота, размер. Хасан спорил, указывая на мелкие изъяны, которые якобы снижали цену. Разговор перешёл в жаркую дискуссию. Они переходили от цифр к примерам прошлых сделок, Хасан предлагал тридцать пять, Арам стоял на шестидесяти. Охранники в углу молчали, но следили внимательно. Время шло — час, второй. Чай сменялся новым, торговец вставал, ходил по комнате, размахивал руками.

— Тридцать восемь максимум! — восклицал Хасан. — Британцы давят, налоги растут, спрос падает.

Арам не уступал, показывал другие камни из партии, подчёркивая редкость. Эмоции накалялись: голоса повышались, жесты становились резче. Арам понимал, что больше пятидесяти вряд ли выжмет — рынок действительно был