решительным действиям. Сперва был безразличен и держался на расстоянии, кое-как пригласил в ресторан, а затем вдруг бросился в пучину страстей. И она тоже. Дура. Сразу ведь почувствовала: что-то не то!

Констанция скинула туфли, так сидеть на полу стало удобнее. Расстегнула верхние пуговки платья. Макияж, должно быть, превратился в жуткое месиво, но она позволила себе просто расслабиться и выплеснуть эмоции. Пнула вытянутыми ногами один из столов. Ударила кулаком другой.

Ей одновременно было невыносимо осознавать, что она проявила слабость, показала себя доступной, уязвимой, влюбленной, и в то же время рвало душу от мысли о том, что Кинг не любил ее на самом деле. Что он все так же, как и четыре года назад, оставался к ней безразличен.

Констанция провела в пустом темном кабинете больше трех часов: сначала ревела от обиды, злости и разочарования. Потом приходила в себя. Чтобы с лица исчезли любые признаки недавней истерики, нужно было дать себе немало времени. Хорошо, что ее никто не искал.

Мутноватое зеркало санузла третьего этажа показало не самую привлекательную картину, но Констанции удалось привести себя в порядок. В сумочке имелась кое-какая косметика, и вот скоро на нее смотрела вполне привлекательная молодая женщина.

Женщина, полная решимости отомстить.

Аврелий продолжал свою охоту на Ваське, периодически созваниваясь с Констанцией для корректировки действий. Сама она засела за компьютер. Работа всегда служила спасением, вот и сейчас монотонное заведение дел из картотеки в СУП помогало отвлечься. Однако разум все равно, даже занятый старыми охотами, то и дело возвращался к подслушанному разговору, к тому, что произошло между ней и Артуром в Новгороде, к тому, что за план был у Ильи и Кинга. Зачем им было все это нужно?

Еще до Новгорода Артур заставил Нелидова думать, будто с Ильей у него был некий конфликт интересов из-за женщины. И вот они решили разыграть спектакль, якобы она, Констанция, крутила роман и с одним, и с другим. Будто бы это рассорило двух приятелей.

Пока их общий враг ворошил грязное белье, Артур и Илья намеревались закрыть дело Калиостро и отправить Нелидова назад в Москву.

И Кинг решил не говорить ей ни о чем. Счел возможным играть с ее сердцем. Что ж, она тоже умела это делать, и если его игры были невинными пятнашками, то ее — хоккеем, где чужое сердце выступало в роли шайбы.

Ближе к вечеру пришло сообщение от Артура.

«Что насчет ужина двух равнодушных коллег?»

«Я готова. А ты точно готов?»

«Нет никого готовее меня»

«Сможешь сохранить хладнокровие, как будто я тебе совершенно безразлична?»

«I’ll do my best»

Констанция скривилась, глядя на эту милую переписку.

«Тогда завтра в семь»

«Отлично. Открылся один новый ресторан на Лесной»

Она фыркнула: какое совпадение, недалеко от его дома! Ну уж нет, она не потащится на другой конец города.

«Нет, пойдем в тот, где мы тогда встретились. Я была с Ильей, а ты со своей девушкой»

«Ок! Не могу дождаться увидеться с тобой. С безучастием и равнодушием, твой коллега»

На следующее утро Констанция встала пораньше: ей нужно было выглядеть идеально и даже чуточку лучше.

Именно поэтому она уложила длинные волосы в голливудскую волну, или, по крайней мере, в то, во что она научилась укладывать их благодаря ролику в интернете. Потратила на макияж чуть больше времени, чем обычно. Достала самое вызывающее платье — темно-красное, как кровь, что бурлила сейчас у нее в венах от обиды и ярости — с глубоким прямоугольным декольте, в котором грудь смотрелась особенно привлекательно, и с разрезом на подоле до середины бедра. Считалось моветоном одновременно показывать и грудь, и ноги, но здесь длина казалась почти монашеской, пока Констанция не садилась. Тогда ткань тут же оголяла колени, ниспадая аккуратными складками. Кстати пришлись чулки с черными стрелками сзади — пикантная деталь, которая придавала образу сексуальности. Констанция достала из шкафа не самые удобные, но очень элегантные туфли. На персонажей в таких охотиться не стоит, а вот на мужчин — в самый раз.

Она посмотрела на себя в зеркало, представляя на мгновение Кинга у своих ног. Буквально. Она так легко могла вообразить его сидящим на полу, разглядывающим ее щиколотки, аккуратно, почти с опаской касающимся ее коленей в капроновых чулках.

Этот образ она пронесет через весь день.

На улице ее действительно провожали взглядами. В Библиотеке первой Констанция встретила Милу, и та сразу ощутила перемены.

— Что случилось? — прошептала она, оглядывая Констанцию.

Ответ в духе «что ты имеешь в виду?» ее, разумеется, не удовлетворил.

— За дуру меня не держи.

— Давай не будем обсуждать то, что еще не произошло? — предложила Констанция.

— В том-то и дело: мне кажется, что что-то произошло. Ты выглядишь как жена дьявола.

Мила искренне переживала, но сейчас это было ни к чему. Чтобы все прошло успешно, важно было сохранить эту агрессивную сексуальность, которую Констанция целенаправленно в себе пробуждала.

— Пойдем, попьем кофе в столовой, — сказала она.

— С утра? — Мила схватилась за сердце. — Разве мы уже заслужили это?

Констанция широко улыбнулась, и ее собеседница с тревогой заглянула ей в глаза.

— Солнце, что случилось, кто тебя обидел? Расскажи Миле, и я откушу ему голову.

На это Констанция жестом предложила оставить холл и пройти в столовую. Громко цокая набойками, разнося эхо своих шагов по главному холлу Библиотеки, она произнесла:

— Сама откушу.

Предприняв еще несколько попыток выяснить, что случилось, Мила, наконец, сдалась и стала рассказывать о себе, о последней охоте и об очень хорошем кондиционере для волос, который попробовала тем утром. Констанция молча слушала, иногда кивая.

Вскоре, как и ожидалось, в столовую вошел Кинг. Он был в компании незнакомого Констанции коллеги. Кажется, она видела его в Основном фонде, когда Нелидов отчитывал всю команду за плохую работу по делу Калиостро… Уверенности не было, но и разницы тоже. Ее интересовал только Артур.

Взяв поднос, он выбрал булочку, налил себе чай, сел за стол. В этот момент Констанция встала со своего места и, покачивая бедрами, прошла к кулеру, чтобы налить воды. Наполнила стакан, направилась к своему месту. Почти пройдя мимо столика Артура, бросила на него взгляд и, будто бы только заметив, улыбнулась и кивнула в знак приветствия. Он не отрывал от нее взгляда, и только когда она почти вернулась к своему месту, будто опомнившись, произнес «доброе утро».

Мила, едва Констанция села, тут же склонилась чуть вперед и