Но сейчас он чувствовал себя бессильным что-либо сделать.

— Зачем ты пришел ко мне? — спросил он.

— Мама хочет знать, не можете ли вы чем-нибудь помочь Розе?

— Роза прекрасная женщина, — сказал он задумчиво. — Спокойная, мудрая, жизнерадостная. Такую женщину я взял бы в жены. — Он помолчал и продолжал: — В самом деле мама Пондо надеется, что я могу чем-то помочь? Или это делается для успокоения Розы? Скажи им, что я предприму все, что могу. Но это немногим больше, чем ничего. Расисты обложили меня, как дикого зверя. Правда, у меня есть друзья в Кейптауне. Там живет большинство цветных. Может, Питера и детей увезли туда? Передай своим, что я попрошу друзей поискать Питера с детьми в новых поселениях. Скажи им также, что в Претории есть знакомые, которые еще от меня не отвернулись. Я им позвоню. Не премини повторять это почаще при Розе.

— Неужели нет никакой надежды? — спросил я робко.

Ян ван Баарле встал, подошел к окну и задумался. Он долго смотрел на серые здания Йоханнесбурга, потом ответил с яростью в голосе:

— Разве можно рассчитывать на то, что богачи, идущие на любые подлости ради сохранения награбленного, вдруг станут добренькими?

Он повернулся и уже спокойно сказал:

— Я помню сынишку Розы, а девочку нет.

Затем, затянувшись трубкой, продолжал:

— Странно. Когда-то давным-давно бур по имени Ваес переспал с негритянкой. Его кровь вот уже сотню, а может быть и две сотни лет, переходит из одного черного тела в другое, и всякий раз на свет появляются дети, которые должны расплачиваться за его грех. Они должны страдать, потому что необходимо скрыть, что когда-то буры спали с негритянками.

Он спросил:

— Ты уже слышал, что теперь объявлено, будто капские цветные вовсе не являются потомками буров? Фервурд заявил, что это потомки негров, азиатов и «проезжих матросов». А то, что они веками говорят по-голландски, ничего не значит. То, что они веками считают себя потомками буров, тоже не в счет. Так же как и то, что у них не только часто встречаются голландские имена, но сплошь и рядом голландские фамилии.

Показав на улицу за окном, он сказал:

— Посмотри, как они разгуливают, чистенькие и аккуратные. Они считают, что достигли такой стадии развития, когда непозволительна уступчивость. Ведь она ведет к потерям. То, что они дадут вам, уплывет из их рук. Поэтому они ничего не хотят уступать: ни капли власти, ни цента денег, так как за эту власть и деньги они продали свои души. Договор заключен, цена уплачена. А чтобы жить без души, нужно быть жестокими и очень-очень богатыми.

Он снова прошелся по комнате:

— Я сделаю для Розы все, что обещал.

— Но это же бесполезно…

— Да, но все же лучше, чем ничего. Роза теперь одинока. И ничего не изменится до конца ее жизни.

ГЛАВА X

Софиатаун был похож на растревоженные улей, когда стало известно о случившемся в бюро регистрации. Народ высыпал на улицы. Вслед белым неслись ругательства, в окна их домов бросали камни.

Полицейские патрулировали пригород, но как только они уезжали, народ вновь собирался. Многие белые, проживавшие постоянно в Софиатауне, закрыли дома и уехали. Некоторые из этих домов были разгромлены.

Ночью молодежь устремилась в район белых Вестдене и побила стекла во многих домах. А на следующий вечер там был похищен белый. В оставленном похитителями письме говорилось, что этот итальянец, черноволосый и смуглокожий, не может жить с женой немкой, у которой светлые глаза и волосы.

Похищенный пропадал целую неделю. Правительственная печать умолчала как об этом событии, так и о том, что произошло в бюро регистрации Софиатауна. Зато газеты англичан поместили статью Билла Хормана под заголовком: «Преступление в бюро разводов на Хилл-стрит» и сообщение об исчезновении итальянца. После этого официальная печать вынуждена была опубликовать кое-какую информацию.

«Банту украли белого человека», — кричали газеты буров, умолчав, что этому предшествовало.

Тогда английские газеты напечатали подробные статьи о событиях в бюро регистрации, закончив их вопросом: «Есть ли совесть у наших представителей власти?»

После этого в «Ди Трансваалер» появилась малоубедительная заметка о вредных последствиях смешанных браков.

«Смешение рас, — утверждалось в ней, — как это доказано историей, приводит к деградации и способствует беспорядкам в стране».

Билл Хорман в комментарии к этой заметке подчеркнул, что подобные идеи, несомненно, позаимствованы из «Майн кампф». Как история, так и биология, утверждал он, доказывают, что смешение рас, напротив, способствуем возрождению нации. Что же касается беспорядков, то именно в ЮАР, где так усиленно борются за чистоту расы, их больше, чем в любой другой стране мира.

Полиция безуспешно искала пропавшего итальянца. И только после того, как были подвергнуты пыткам пятьдесят черных заложников, полиция получила письменное сообщение о том, где находится похищенный. Его нашли запертым в одном из подвалов.

Правительственная пресса подняла крик, что над ним издевались, что он искалечен, но это было ложью. АНК опубликовал свидетельские показания людей, беседовавших с ним после освобождения. Свидетели опровергли эти обвинения. Однако заложники так и не были освобождены. Их судьба осталась неизвестна.

Власти задержали восемь подростков в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет, обвинив их в том, что они якобы били стекла в домах белых в Вестдене. Этих подростков больше никто никогда не видел.

Нельсона Манделу и Уолтера Сисулу обвинили в принадлежности к компартии и запретили быть членами АНК.

Та же участь постигла еще шестьсот человек, в том числе Ньонгве[34], епископа Мэттьюза и лидеров Индийского национального конгресса.

И снова Софиатаун был объят страхом. Демонстрации прекратились, люди перестали собираться на улицах.

Пока мы ждали вестей от Питера, Роза жила у нас. Каждое утро и в полдень она караулила почтальона. Иногда часами сидела у телефона.

Время от времени Роза ходила к себе домой на небольшую улицу позади церкви Христус-Конинг. Ее тянуло посидеть там за столом, потрогать костюм Питера, подержать в руках детские книжки.

Она очень боялась, что сообщение от Питера не успеет прийти до нашего отъезда из Софиатауна. Слухи о том, что нас собираются переселить в Мидоулендс, ходили еще до того, как Питера увезли. Безусловно, он был в курсе дела. Но никто из нас толком не знал, что это за место. Говорили, что-то вроде лагеря.

Отец и Джимми решили туда съездить. От стариков, батрачивших на фермах у буров, они слышали, что приблизительно в двадцати километрах от Йоханнесбурга лежит безлюдная долина под названием Мидоулендс, на которой остались