— Что? — Семакин опустил глаза.

— Вы зашли в кабинет Конюхова, убили его, потом вышли. А чтобы отвести от себя подозрения, вызвали городовых намного позже, — спокойным голосом заговорил Рябинин. — За что вы его убили? Он узнал, что вы украли из банка деньги и подделали отчётность?

Семакин вскочил:

— Всё было не так! Я не убивал его!

— Сядьте на место! — рявкнул Рябинин.

Семакин сразу сник и сел на стул. По щекам управляющего потекли слёзы:

— Я не убивал его, — прошептал он. — И деньги не крал.

— Хорошо, тогда кто это сделал? — спросил судебный следователь.

— Конюхов проиграл много денег в карты, — начал говорить Семакин тихим голосом. — Чтобы рассчитаться, он взял деньги из банка. Потом нанял какого‑то бухгалтера, который выправил отчётность и организовал инсценировку ограбления.

— Какого бухгалтера нанял Конюхов? — уточнил Аристарх Платонович.

— Я… я не знаю. Но после его работы я с трудом нашёл исправления. И то потому, что знал, что в банке недостача, — ответил Семакин.

— Дальше, — приказал Рябинин.

— В тот день… в день убийства, — уточнил управляющий, — Григорий Назарович был сильно нервным. Приказал никого к нему не пускать. А вечером приехал граф Загорский, Александр Михайлович. Я пошёл к Конюхову сообщить, что граф требует личной встречи. Но Григорий Назарович меня выгнал и приказал графа к нему не пускать, — Семакин замолчал.

— Что было дальше? — рыкнул Рябинин.

— Я сообщил графу и предложил ему поговорить со мной, но граф категорически отказался, оставшись в вестибюле, — управляющий вздохнул и продолжил: — Я вернулся к себе в кабинет, подготовил отчёты о работе банка и пошёл к Конюхову. Был уже вечер, а Григорий Назарович всегда требовал отчёты за прошедший день. Ещё поднимаясь по лестнице, я заметил, как в кабинет Конюхова зашёл слуга графа Загорского.

— Тот, который постоянно с ним везде ездит? — уточнил судебный следователь.

Семакин кивнул:

— Да, он.

— Что было дальше? — поторопил Аристарх Платонович.

— Я подошёл к кабинету и услышал, как Конюхов закричал, а потом грохот. Я хотел зайти, но не успел. Дверь открылась, скрывая меня от выходившего слуги графа. Он, не оборачиваясь, захлопнул дверь и быстрым шагом спустился по лестнице. Я подождал минутку и зашёл в кабинет, а там уже Григорий Назарович на полу лежал с ножом в груди и в большой луже крови, — Семакин шмыгнул носом.

— Почему сразу городовых не вызвали? — спросил Рябинин.

— Я… я… — управляющий вжал голову в плечи.

— Вы хотели шантажировать графа? — судебный следователь наклонился над столом, приближаясь к Семакину.

— Да, — еле слышно ответил управляющий.

Судебный следователь дописал протокол и пододвинул к Семакину:

— Прочитайте и распишитесь.

Управляющий взял дрожащими руками протокол, быстро пробежал глазами и поставил свою подпись.

— Что теперь со мной будет? — спросил он.

— Если ваши показания подтвердятся, то, скорее всего, пойдёте как соучастник в махинации с деньгами вкладчиков. Но это уже прокурор и суд решат. Но могу вас утешить, на каторгу не поедете, — Рябинин посмотрел на Василия. — Василий, крикни городовых, пусть уводят.

Белозёров вышел из допросной и позвал городовых. Вернувшись, он встал возле Румянцева и Воронова.

Как только городовые вошли, он протянул одному из них пузырёк с нашатырём:

— Отведёте в камеру задержанного, зайдите к Семёну Лукичу — надо нашатырь ему вернуть.

— Как прикажете, — кивнул городовой, забирая пузырёк.

Воронов посмотрел на Рябинина, когда городовые вывели Семакина:

— Выходит, граф не убивал, но убил его слуга.

— Выходит, так. А ещё выходит, что граф отдал приказ. Вряд ли слуга действовал по своей инициативе, — Аристарх Платонович встал и повернулся. — Вопрос, как это доказать?

— Никак, — сказал Белозёров. — Только если слуга сам не скажет, что действовал по приказу графа.

— Я уверен, что не скажет, — Рябинин вздохнул. — Ладно, я поехал в окружной суд за постановлением на задержание слуги графа. А вы берите Горюнова и городовых. Встретимся возле усадьбы графа.

— Аристарх, — Иван Макарович придержал судебного следователя. Кинув взгляд на Белозёрова, он заговорил: — Что думаешь делать с Остапенко? Мы тут все свои, в том числе и Василий.

— Не знаю, Иван, — Рябинин задумался. — Прямых доказательств, что он покрывал Конюхова, у меня нет. Свидетелей тоже. Семакин вряд ли что‑то знал. Но тут и другая проблема есть, посерьёзнее Остапенко.

— Прокурор? — спросил Румянцев, и Рябинин нехотя кивнул:

— Без его ведома Остапенко бы и шагу не сделал. Так что я не имею никакой поддержки.

— А окружной судья? — сказал Белозёров.

— Нет, Василий. Они с прокурором друзья. Так что без шансов, — покачал головой судебный следователь. — Ладно, об этом разговоре забудем. Не было его. Я поехал. А вы — к Горюнову.

— Через час будем на месте, Аристарх, — Воронов отошёл от двери, пропуская Рябинина.

— Иван Макарович, — Василий посмотрел на Воронова, — мне прокурор свою протекцию желает сделать. Сказал это при Аристархе Платоновиче. Говорит, если дело раскроем, поставит свою подпись под моей характеристикой и похлопочет, чтобы сразу чин повыше дали.

— Вот жучара! — вырвалось у Румянцева.

— Тихо, Фёдор Емельянович. Не кричи, а то услышит кто. Правильно, Василий, что сказал. Пусть пока помогает, но если будет о чём просить, сразу сообщай — мне и Рябинину. Или вон Фёдору Емельяновичу, — произнёс Воронов. — Ну всё, забыли разговор и пошли к Горюнову. И ещё, — Иван Макарович остановился, уже взявшись за ручку двери, и посмотрел на Белозёрова, — при Горюнове ни слова. Он мужик нормальный, но лучше лишний раз перед ним не болтать.

Через час конный экипаж с городовыми и пролётка подъехали к усадьбе графа Загорского.

Воронов огляделся:

— Рябинина ещё нет.

— Вон он, — Горюнов показал рукой на пролётку, которая неслась по мостовой.

— Точно, — Воронов посмотрел на Горюнова. — Глазастый вы, Аркадий Ильич. В усадьбу вместе пойдём. Граф, скорее всего, будет возмущаться, так что прикажите городовым прямо сейчас усадьбу в кольцо взять. Чтобы слуга не сбежал.

Горюнов сразу выскочил из пролётки и стал командовать городовыми.

Пролётка с Рябининым ловко подвернула к усадьбе и остановилась. Аристарх Платонович не спеша