я попытаюсь помочь или заговорю с кем-нибудь из этих людей с пустыми глазами, то какой в этом смысл? Это же всё равно, что выдернуть сорняк, но корень оставить в земле.

– Всё в порядке, милая? – спрашивает бабушка.

– Да, всё хорошо.

– Увидимся на следующей неделе, – говорит Аруш.

– Хорошо.

⁂

– Как ты погостила у бабушки? – спрашивает мама, когда мы возвращаемся домой.

– Хорошо.

– Всё в порядке? – добавляет она. – Ты сегодня ещё тише, чем обычно.

Всё ли в порядке? Я стараюсь не думать о глазах, о надвигающейся темноте. О бабушкином самочувствии, не беспокоит ли её сердце. О том, какое ничтожное расстояние отделяет наши с мамой ноги от усыпанного гравием, смертельно опасного асфальта, по которому мы мчимся со скоростью 65 миль в час. Об оживших лесных кошмарах и о том, что я могу сделать, чтобы остановить их, прежде чем они обрушатся на меня и разобьют мой мир на мелкие кусочки.

О том, что никто, кроме меня, их не видит.

Хорошо.

Хорошо.

Хорошо.

Стихотворение о катастрофе

АварияБам!Дерево упало на землюБам!ЗемлетрясениеБам!Нам это не по кармануБам! Один неверный шагБам!Неверный ответБам!КостиБам!И сердце болитБам!Что-то висит над моей головой и ждётЖдёт, чтобы всё уничтожитьБам!

Пустота

Я снова просыпаюсь в холодном поту. Снова очередной кошмар. Но теперь в нём был мой папа. Я шла вслед за ним в дом Творца Страха, но потом неожиданно налетел ураган, и мы оказались на скалистом пустыре, над нами клубились серые тучи, а папа бежал вверх по склону, и во сне я понимала, что крутой утёс с другой стороны холма означает неизбежную смерть. Я не могла докричаться на него. Мне не хватало сил догнать его. Он покатился, покатился, покатился вниз с холма, как раз в ту секунду, когда я протянула руку, чтобы спасти его. Но когда я выглянула из-за утёса, папы уже не было. Там, у подножия скалы, стоял кто-то другой, смотрел на меня и ухмылялся.

Сюжеты кошмаров меняются, но конец всегда один – приходит Творец Страха.

У меня перехватывает дыхание и трясутся руки. В голове до сих пор звенят отголоски его смеха. Несмотря на то, сколько раз я проходила через это, я всё равно не могу привыкнуть. Никак не могу.

Я выхожу в коридор и направляюсь в ванную. Иду тихо, стараясь не разбудить родителей, потому что они тоже устали и потому что я не хочу, чтобы они спрашивали, почему я не сплю. Вместо этого я зачерпываю пригоршню воды, делаю глоток и смачиваю свои затуманенные, широко распахнутые глаза. Возвращаюсь к себе в комнату. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Пробую ещё раз записать свои переживания, как говорила бабушка. Это всего лишь страшный сон, говорю я себе, как много раз до этого меня успокаивали мама с папой. Но это не просто сон, судя по тому, что я видела, и сколько бы раз я ни убеждала себя в обратном, я не могу в это поверить.

Так какие же методы и заклинания меня спасут?

Я подхожу к своей кровати, собираясь залезть под одеяло.

Холодная, липкая рука хватает меня за ногу.

Всё моё тело цепенеет, я так испугалась, что не могу кричать. Каждый мускул напряжён от шока и ужаса, как будто мной выстрелили из пушки и отправили в космос.

Рука сжимает мою лодыжку в тиски.

Всхлипнув, я смотрю вниз.

Но в тот же миг хватка ослабевает, и я вижу, что внизу никого нет.

Я с трудом заставляю себя дотянуться до прикроватной тумбочки и включить ночник. Семимильными шагами отхожу от кровати. Кажется, проходит целая вечность, пока я стою посреди комнаты, парализованная страхом, и вот наконец решаюсь нагнуться и заглянуть под кровать. Каким-то необъяснимым образом я чувствую, что яблочное зёрнышко, которое я случайно проглотила, становится больше, тяжелее, пуская маленькие острые ростки. Уставившись во мрак под кроватью, я просто надеюсь, что смогу позвать на помощь в случае опасности.

Дрожа от испуга, я медленно приседаю и заглядываю под кровать.

Там никого нет. Совсем никого.

Я освещаю фонариком своего телефона каждый угол. Пустота.

Но ведь там точно что-то было!

Я всё ещё чувствую призрачную хватку Творца Страха.

Сначала я встречаю наяву людей с пустыми глазами, а теперь ещё и вот это? Пока я не увидела глаза пекаря, я была уверена, что Творец Страха может добраться до меня только в моих снах. Он вселил трепет в мои мысли и сердце, но всё это происходит по-настоящему. Я выпустила Творца Страха на волю, и теперь он пожирает души окружающих меня людей. Как будто мой страх всё питает и питает семечко, которое Творец Страха вырастил у меня в животе. А это ещё одно доказательство того, что его власть надо мной и над этим миром лишь усиливается.

Кто-то где-то в небытии

Сквозь шторы пробивается бледно-серый свет, я стою возле кровати. Моя футболка насквозь промокла от пота после ночи, полной монстров, настоящих и привидевшихся, и моя затуманенная голова ещё не до конца пришла в себя. Я оглядываю свою комнату, пытаясь сориентироваться и не обращать внимание на онемевшие плечи и застилающий глаза кошмар. Так, вот моя комната. С пастельно-голубыми стенами. На моём комоде стоит стеклянная банка, наполненная монетками, выпущенными в тот год, когда я появилась на свет.

Но ничего не помогает: глубокие вдохи и разглядывание знакомых вещей не обнадёживают меня, не успокаивают, и я не могу не думать обо всём, что будет.

Я хочу поговорить с родителями о своих ночных кошмарах и о растущей мощи Творца Страха, чтобы хотя бы ненадолго избавиться от накопившихся переживаний. Но если даже я ещё с трудом верю в происходящее после того, как увидела белые глаза и ощутила на себе прикосновение костлявой руки, то неужели кто-то ещё мне поверит? И в то же время я не хочу никому об этом рассказывать, мне хочется всё обдумать, побыть наедине с собой, чтобы разобраться в том, что происходит. Я хочу побыть одна, но при этом не чувствовать себя одинокой. Хочу где-нибудь уединиться, но не здесь, не в том месте, которое мне знакомо. Я прохаживаюсь по ковру, стараясь не разбудить родителей. Минуты идут одна за другой, тик-так. Мне не хочется ни спать, ни сидеть, ни ходить. Наконец я решаю принять душ и смыть с себя пот, следы ночного ужаса и хватку монстра на коже. Я быстро-быстро направляюсь в ванную. Заглянув в зеркало, я не узнаю себя. Бледная сероватая кожа, впалые щёки, волосы слиплись от пота. Я невольно представляю, как на меня смотрит отражение с высосанной душой, с пустыми глазами, и страх накатывает на меня, как морской прилив, как цунами.

Нет-нет, хватит.

Что, что, что, что же мне делать?

⁂

Внезапно я замечаю свет. Жёлтый, тёплый, слабо пробивающийся из-за стекла душевой кабины. Естественный свет, который не смогла бы зажечь ни одна лампочка.

Здесь, в моей ванной, горит солнечный свет. Волоски у меня на руках встают дыбом, и я чувствую, как моё сердце бешено колотится, ожившее и взволнованное, как будто каждая клеточка в теле жаждет этого света. Как будто это самый настоящий дневной свет, стирающий все следы кошмара. Мне кажется или это успокаивающее сияние разливается по моим рукам и лицу? Как бы то ни было, наступает мгновенное, искреннее облегчение. Мои руки, как бабочки-монархи, расправляющие крылья после мороза, тянутся к двери душевой кабины.

Открываю её.

Зажмуриваюсь от яркого света.

Переступаю порог.

Мой дивный сад

Свет рассеивается, и кажется, что весь мир превращается в бескрайнее, бесконечное поле подсолнухов. Оно простирается до самого горизонта. Я задыхаюсь от изумления, мои лёгкие вдыхают нечто большее, чем просто воздух. Я вдыхаю ярко-голубое открытое небо, которое было так нужно моим сосудам.

Если в мире Творца Страха всегда царит ночь, то здесь – вечное утро. Каждая частичка меня чувствует, что Творец Страха и пальцем не сможет меня достать, ни одна из его сил, ничто из его царства не настигнет меня здесь. Здесь он был бы подобен пылинке пепла, подхваченной ветром.

Я делаю один шаг, затем другой, и понимаю, что могла бы идти вечно. Я никогда не устану и не проголодаюсь. Мышцы на спине ноют так, словно я тащила за спиной рюкзак с кирпичами, и здесь и сейчас я наконец-то могу избавиться от своей ноши.

Я не могу надышаться.

Нежно касаюсь жёлтых лепестков подсолнуха, обрамляющих его тёмно-коричневую сердцевину. Кажется, они отвечают мне взаимностью, словно маленькие цветочные принцы, галантно целующие кончики моих пальцев. Моё любимое бабушкино стихотворение не выходит у меня из головы. Особенно эта строчка: «Одна лишь тычинка, один