лепесток сильнее любого страха». Ей бы здесь понравилось. Она могла бы посвятить столько стихов этому чудесному месту! Я думаю о цветах на обложке моего блокнота. Наверное, Ван Гог мог бы писать здесь прекрасные картины.

Тропинка среди цветов сворачивает словно по моему желанию. Налево, направо, я могу идти в любую сторону. Высота подсолнухов позволяет мне без труда их нюхать и разглядывать, пока я представляю, что они укрывают меня, а я смотрю на них снизу вверх. Как только я думаю об этом, я сворачиваю на тропинку, где цветы возвышаются надо мной на фут, на два, и я вижу их пушистую зелёную изнанку, словно гриву маленьких львов. Я могла бы навеки закутаться в это цветочное одеяло – в эту безопасность, но я в то же время чувствую, как свет мчит меня вперёд, как будто я могу бежать вечно и никогда не устану.

Я ощущаю под ногами мягкую, тёмную, рыхлую почву, и так здорово идти по ней босиком! Я замечаю на земле несколько рассыпанных семечек подсолнуха и кладу их в карман пижамных штанов.

Похоже, кроме меня здесь никого нет, но мне не дают покоя мысли о том, кто создал это удивительное место. Мне хочется поговорить с хозяином сада, кем бы он ни был.

Впереди – скамейка с затейливыми завитушками из кованого железа, выкрашенная в светлый, яркий мятно-зелёный цвет. Пожалуй, сейчас не мешало бы присесть. Присесть и побыть хотя бы мгновение в этом мире, полном подсолнухов. Нескончаемые поля вокруг меня простираются до самого горизонта. В этой тишине я улавливаю мысль, а вместе с ней и зловещий голос, который, конечно же, принесла с собой в этот сад, внушающий, что я запуталась, что всё это мне только кажется. Но этот голос ещё никогда не был таким жалким, таким приглушённым; он едва различим, а потом и вовсе замолкает. И да, именно от этой тишины мне хочется смеяться. Этот голос, эти мысли – как они ничтожны на фоне этих цветов! До чего же они лживые и крошечные!

Я ещё долго сижу в подсолнуховом саду. Эх, если бы сюда можно было позвать маму и папу! И бабушку тоже, и даже Аруша. Здесь бы им ничего не угрожало. Ни Творец Страха, ни его гадкие проделки. Но при мысли о них я понимаю, что пора возвращаться. Не домой, потому что это чудесное место стало для меня настоящим домом, заменив всё, где я когда-либо была, а к ним, к маме и папе.

Я встаю с зелёной скамейки и иду ещё немного, пока не замечаю маленький домик. Кирпичный, с соломенной крышей и белоснежными ставнями. Вначале, когда я вошла в сад, там не было ни домика, ни двери – я просто оказалась в окружении ярких цветов. Но я понимаю, что дверь домика – это именно то, что поможет мне вернуться обратно в комнату, в свой мир, и я медленно приближаюсь к ней, чувствуя мягкую почву каждым пальцем на ногах. Я ненадолго задерживаю взгляд на двери, прежде чем повернуть ручку. Дверь со скрипом открывается, и я вхожу внутрь.

Возвращение

Я снова оказываюсь в ванной у себя дома. Снова окружённая сероватым светом душевой кабины. Бросаю взгляд на настенные часы – с тех пор как я ушла, не прошло и минуты.

Моя кожа кажется безупречно чистой, волосы блестят, как будто я только что приняла душ. Но плечи уже начинают ныть, будто я снова тащу за спиной эту гору кирпичей. Всё тело ломит, а веки не могут сомкнуться от усталости. Ещё совсем рано. Я добираюсь до кровати и падаю на зелёное стёганое одеяло, то самое, с выцветшими пуговицами по углам, под которым я сплю с пяти лет и которое раньше прогоняло ночные кошмары. Судя по стрелкам будильника на тумбочке, у меня есть ещё около часа, чтобы поспать, что мне сейчас нужно, как никогда раньше.

Что это сейчас было? Откуда в ванной появился сад из подсолнухов?

– Пенни, ты что, спятила?

Я подскакиваю от неожиданности. Оглядываюсь. Никого.

Но ведь я отчётливо слышала голос! На этот раз своими собственными ушами, а не во сне, голос в моей голове, отражающий самые мрачные мысли, которые одолевали меня. Я готова поклясться, что он раздаётся прямо за моей спиной. Но в этом бархатном, монотонном тембре я слышу то, чего раньше не замечала. В голосе слышится недовольство.

Я нашла Сад, и теперь Творец Страха разозлился. Громкость включена на полную мощность.

Я сворачиваюсь калачиком, зарываюсь лицом в прохладную подушку, и семя страха начинает шевелиться у меня в животе.

– Уходи, уходи, уходи, – умоляю я. – Хватит с меня кошмаров. Я очень устала. Пожалуйста, не надо.

Что, если голос говорит правду?

Неужели у меня в ванной в самом деле вырос целый сад подсолнухов? А вдруг у меня галлюцинации? Может быть, всё это просто обман чувств, и люди с пустыми глазами – всего лишь ночные кошмары, которые в итоге раскололи мой мозг, как гнилой орех. Я снова начинаю чувствовать себя такой же беспомощной, как и тогда, когда много лет назад стояла в лесу перед домом Творца Страха, у меня всё так же перехватывает дыхание, как будто я делаю в воздухе мёртвую петлю и мне нечем дышать.

Я прокручиваю в голове, как пытаюсь объяснить кому-нибудь всё, что со мной происходит, и представляю, что мне скажут в ответ. Лёжа в постели, я пытаюсь решить, стоит ли мне об этом рассказать и кому. Маме и папе? Даже если они выслушают меня внимательно и серьёзно, пусть даже они бы и хотели мне поверить, я уже вижу озадаченное выражение на мамином лице, как она протягивает руку, чтобы потрогать мой лоб. Как папа набирает номер телефона и говорит: «Мы отвезём тебя к тому, с кем ты сможешь обо всём поговорить. Он должен помочь». Я понимаю, что разговор с психологом, возможно, помог бы решить мою проблему, но он поверит мне ещё меньше, чем родители. Да и сколько денег придётся отдать за приём?

Но этот сад… Он был таким… таким настоящим! Он казался таким надёжным и безопасным, бескрайним и более осязаемым, чем реальный мир и даже мир Творца Страха.

Теперь я снова здесь, в этом мире, в этом доме, в этой комнате. В своей комнате, совершенно обыкновенной. Возвращаюсь туда, где всё вокруг давит на меня и я чего-то боюсь. В мир, в который из моих снов вышли люди с пустыми глазами, чьи души поймал Творец Страха.

Я слышу насмешку в голосе. Я не знала, что такое возможно, но этот голос, голос Творца Страха, доносящийся из самой чащи леса, смеётся от того, как я ворочаюсь с боку на бок. Ему необязательно проникать ко мне сквозь кошмары.

Но этот сад…

Я переворачиваюсь на другой бок и чувствую под боком какой-то комочек. Я запускаю пальцы в неглубокий карман пижамных штанов. Там что-то есть. Три крупных семечка подсолнуха.

Настоящие.

Настоящие семена, и они по-прежнему у меня в кармане. Я кладу их на ладонь. Облегчение охватывает меня прохладным ветерком. Крепко зажав семена в руке, я погружаюсь в глубокий сон, похожий на Тихий океан, в котором, по крайней мере на этот раз, наконец-то нет кошмаров.

Жёлтый цвет

Как хочется спрятатьжёлтый цветв баночкуили, сложив руки чашечкой,носить его с собой,но жёлтый цвет текучий,и при каждом шагея боюсь,что он просочитсясквозь пальцы.

Ошибка

Я сижу за партой, опустив голову, и жду начала урока. Пока я жду, я перелистываю страницы блокнота с записанными строчками и стихами, открываю чистую страницу. У меня в кармане лежат семечки подсолнуха, в лёгких всё ещё ощущается воздух сада, и мне кажется, что у меня созрел план – начать составлять список вещей, которые могли бы прогнать Творца Страха из реального мира. Но пока в моём списке идей нет ровным счётом ничего.

Я испытала огромное облегчение, когда утром обнаружила, что семена всё ещё у меня в кармане. Они не исчезли и не привиделись мне. Возможно, сегодня я осмелюсь поднять глаза на все эти лица. Возможно, каким-то чудом я пойму, что сказать девочке, которая сидит со мной за одной партой на математике и всегда носит разные носки, которые, как ни странно, смотрятся довольно-таки стильно. Сегодня у неё один носок чёрный, а другой – розовый.

Краем уха я улавливаю жужжание в своём рюкзаке. Я расстёгиваю молнию, достаю телефон и прячу его под партой. Быстро заглядываю в уведомления. Мне