class="p1">У меня же вся эта система в виде книги. Настоящей, с обложкой и страницами, я её каждый день перед собой разворачиваю.

А книги, вообще-то, для того и придуманы, чтобы в них писать.

Я призвал её, открыл на середине и мысленно дал команду записать увиденное.

Страница дрогнула.

'Заметка сохранена.

Путевой гриб. Номер 4−17–291–682. Северный край кольца.'

— Ганс, — сказал я, убирая книгу. — Если я не выйду, передай, что Булыча я завещаю Соне, а свой гараж Эле. Вместе они что-нибудь придумают.

И шагнул в кольцо.

На секунду всё вокруг исчезло. И вот уже я вновь стоял в лесу.

Только весь этот лес был теперь чёрно-белый, как старая фотография из бабушкиного альбома. Стволы тёмные, трава светлая. Деревья все стояли на своих местах.

И было на удивление светло, хотя солнца здесь, похоже, не наблюдалось.

Я поднял голову и понял, откуда идёт свет.

Неба надо мной тоже не было. Вместо него от края до края шли белые нити, тонкие и толстые, переплетённые между собой в сплошную сеть. Висели они высоко, выше вершин, и слабо светились сами по себе. Кое-где нити сходились гуще, и в этих местах свет собирался в пятна.

Пятен было много. Я насчитал шесть, потом бросил, потому что они были и дальше, за деревьями, и уходили за горизонт.

Красиво, ничего не скажешь.

Я обернулся назад, туда, откуда пришёл.

Деревья-то были на месте, а вот грибы нет.

Ну конечно.

Дверь работает в одну сторону. Снаружи зайти можно, а обратно фигушки.

И, если выход надо искать тоже в грибах, то он не здесь. Или всё-таки Ганс был прав, и его тут нет вовсе.

Но делать такие выводы было рановато.

Из задумчивости меня вывел Булыч. Он влетел в меня всей своей тушкой, на полном ходу, прижав уши к затылку.

Пёс подпрыгнул, я его поймал, и он немедленно ткнулся мокрым носом мне в лицо и лизнул от подбородка до брови.

Дрожал он крупно, всем телом.

Страшно ему было по-настоящему. Я это чувствовал руками, он весь ходил ходуном, и уши так и остались прижатыми.

Но, похоже, с завещанием я поторопился. Никакого страха не хватило, чтобы Булыч смирился с моим исчезновением и не последовал за мной.

— Тише. Свои. Молодец, что пришёл.

Я поставил его на землю, и он тут же сунул нос в белую траву, отдёрнул и чихнул.

А через минуту в пяти шагах от меня появился Ганс.

Появился целиком и сразу, вместе с рогатиной, которую всё-таки подобрал. В его глазах отражались одновременно ужас и решимость. Такое порой видишь у тех, кто понимает, что дальше оттягивать визит к стоматологу уже невозможно.

Он огляделся, увидел чёрно-белый лес, увидел белое небо и осел на одно колено.

— Я об этом пожалею, — сказал он.

— Обязательно.

— Я уже жалею.

— А уже поздно, — хмыкнул я, — так что давай не раскисай. Выкрутимся.

Он поднялся, и первым делом сделал то, чего я от него не ждал.

Он задрал голову и долго смотрел вверх, на переплетённые светящиеся нити. Секунд десять смотрел, не меньше.

— А красиво тут, — наконец, сказал он.

Вот тебе и деревенский конюх.

Но оставалась ещё одна проблема. Мишу мы пока не видели. Однако, раз и Ганса и Булыча выкинуло прямиком ко мне, то наверняка он тоже где-то здесь. Просто успел отойти подальше.

И словно подтверждая мои мысли слева, из-за деревьев, донёсся удар.

Здесь, где не было ни ветра, ни птиц, ни шороха под ногами, и звук был гулким, как колокол.

Почти сразу раздался и второй удар. Потом треск ломающейся ветки и человеческий рык.

Мы сорвались с места одновременно.

Миша нашёлся на маленькой поляне, где стоял спиной к толстому стволу.

Обложили его основательно.

Демонических крысо-собак было семь. Одна уже лежала со стрелой в боку. Вторая волочила заднюю лапу и держалась в стороне. Остальные три ходили полукругом, пробуя зайти то с одного края, то с другого.

Лук валялся в стороне, шагах в четырёх, и валялся он там явно не случайно.

Наш богатырь работал молотом.

Молот он таскал с собой всегда, взял его и сейчас, даже отправляясь на охоту за утками. И правильно сделал.

Он держал демонят на расстоянии короткими взмахами, и в этой битве, несмотря на явное численное преимущество, я бы поставил не на тварей.

Ганс успел на помощь первым, потому что рогатина длиннее мачете. Он широко им махнул и откинул от Миши часть врагов.

А вот дальше уже в битву включился и я, и демонам уж совсем стало не сладко.

К тому же, я заметил, что с каждым набранным уровнем мои удары как будто становятся мощнее, хотя я и не видел стандартных характеристик вроде силы или ловкости. Но, видимо, системой это было учтено.

И теперь, точный удар мачете, сразу сносил демону голову, несмотря на всю крепость его шкуры.

Секунд двадцать, и всё закончилось.

Миша выпрямился, тяжело дыша, и первым делом пошёл не к нам, а за луком.

Поднял. Осмотрел. Провёл пальцем по тетиве, потом натянул наполовину и отпустил.

— Цела, — сказал он с явным облегчением.

И заулыбался.

Сохранность лука его явно беспокоила сильнее, чем то, что он оказался фиг знает где с непонятными перспективами.

Впрочем, я уже давно подозревал, что его ничем не проймёшь. Особенно, после того, как он без последствий навернул чистого спирта из моей аптечки.

Пока парни переводили дух после битвы, я думал.

Наверху висела сеть. И, похоже, что устроена она была ровно так же, как устроена грибница в моём родном мире.

Одна нить тянется от точки к точке, точки связаны между собой, и всё это вместе один живой организм на много вёрст.

Я про это читал в журнале лет десять назад, между статьёй про рассаду и кроссвордом. Писали, что-то вроде того, что лес под землёй переговаривается сам с собой и что нити гоняют по себе воду и питательные вещества.

Подробностей и чётких научных данных я уже не помнил, но общая концепция звучала примерно так. Разумеется, наверняка приукрашенная для красного словца, особенно в части «переговариваются».

Но мне научная точность сейчас и не нужна. Зато то, что тогда казалось забавным фактом, сейчас выглядело инструкцией.

Светлые пятна наверху горели там, где нити сходились гуще. А гуще всего они сходятся не где попало. Любая грибница растёт из одной точки во все стороны, и середина у