что они отняли у меня это, и ярость заставляла меня хотеть выскочить из машины в тот же миг.

Но вместо этого я посигналил. Дэнни развернулся и махнул рукой в сторону машины, прежде чем сойти со ступеньки, а потом протянул эту же руку к вытянутой руке Либби, и их пальцы соединились. У ног Либби появилась их маленькая дочь Шарлотта, которая захихикала, и Дэнни снова поднялся на ступеньку, чтобы заключить ее в объятия и осыпать поцелуями.

Затягивая этот семейный момент, заставляя меня ждать. Кровь в моих венах закипела, и я снова посигналил.

В конце концов он передал Шарлотту Либби, еще раз поцеловал их обеих и повернулся к дорожке. Я завел двигатель, понимая, что сейчас мне возможности не представится, ведь Либби будет стоять на крыльце, с Шарлоттой, сидящей на ее бедре, до тех пор, пока машина Дэнни не скроется из виду.

Я выпрямился за рулем, когда он открыл багажник и сунул туда свой чемодан, вероятно уже решив не давать мне чаевых, после чего с грохотом захлопнул крышку багажника. В зеркало заднего вида я заметил, как он опустил взгляд на номерной знак, который я установил накануне вечером – после того, как обзвонил всего три таксомоторные фирмы, прежде чем нашел его заказ, и отменил его.

Удивительно, как легко это сделать, если знаешь нужное имя, адрес и пункт назначения. Через несколько мгновений после звонка я уже устанавливал номерной знак, который скрутил с седана таксиста, живущего через четыре улицы от меня.

Дэнни открыл пассажирскую дверь, все еще махая своей семье, и нырнул внутрь.

– На вокзал едете? – Отъезжая от обочины, я даже не посмотрел в его сторону.

– Да. – Он пристегнул ремень безопасности и оглянулся через плечо, когда мы выезжали с улицы.

Мои пальцы крепко сжали руль; руки так и чесались вцепиться ему в горло. Чтобы он заплатил за то, что у него есть эта любовь. Эта жизнь. Но я заставил себя держать голову прямо, сосредоточившись на дороге впереди. На предстоящей задаче.

– Как дела, командир?

Я едва не застонал от этой бессмысленной чепухи.

– Да неплохо. Вы в командировку? – спросил я, хотя уже знал, что никуда он не едет.

– Да, боюсь, что так.

Не знаю, показалось ли мне, но я почувствовал, что он пристально изучает меня. Может, ждал очередной светской беседы от человека, который, как он, вероятно, считал, зарабатывает на жизнь тем, что говорит гадости и получает за это чаевые.

На следующей улице можно было повернуть только направо, а налево был тупик, упирающийся в живую изгородь. Мне еще рано было включать поворотник, но я все равно нажал кнопку на подлокотнике, которая блокировала все двери.

Дэнни повернул голову и посмотрел на меня.

– Район не такой уж и опасный. – Его смех был натянутым, а улыбка исчезла, когда я ничего не произнес в ответ.

Его взгляд метнулся от меня к автомобильному радио, туда, где должен был быть установлен таксометр. Потом на пространство над зеркалом заднего вида – тоже обычное место, где он мог находиться. Дэнни нахмурился.

Он медленно поднес палец к кнопке открывания двери на подлокотнике и слегка нажал на нее, словно опасаясь, что я могу заметить. Щелчка замков, на который, как я предполагаю, он надеялся, не последовало. Как и я, он посмотрел прямо перед собой. Теперь уже не так сильно горящий желанием поболтать.

Перекресток приближался. Позади не было машин, а потому включать поворотник не было никакой необходимости, и, не желая выдавать себя раньше времени, я просто повернул налево.

Морщины на лбу Дэнни стали глубже, он выглянул из пассажирского окна. Потом через лобовое стекло. Потом взглянул на меня:

– Что ты делаешь?

Я не стал ничего отвечать, только резко повернул руль, и машина свернула к бордюру, заехав на него, после чего остановилась под раскидистыми кронами деревьев, отмечающих конец дороги.

Дэнни, не теряя времени, потянулся к дверной ручке, быть может надеясь, что она волшебным образом откроется хотя бы сейчас. Потянул – один раз, другой, третий – и уставился на дверь, скорее всего желая, чтобы она все-таки открылась, прежде чем повернулся ко мне с открытым ртом. Его взгляд заметался между мной и улицей.

Я смотрел на него, гадая, попытается ли он нажать кнопку блокировки на моем подлокотнике. Готовый к этому заранее. Но он сидел неподвижно. Сомневаясь. Наверное, думал, не шутка ли все это. Он попытался взять себя в руки, но в его голосе отчетливо прозвучала неуверенность.

– Я спросил: что ты делаешь?

Я улыбнулся, и его глаза расширились от удивления.

– Я делаю то, что должно быть сделано.

Возле них проступили новые морщинки, выдавая замешательство. Я почти видел, как крутятся шестеренки в его мозгу: Этот парень вообще в своем уме? Если я засмеюсь, как будто оценил его шутку, что бы он ни имел в виду, он успокоится? Или мне следует наброситься на него, наплевав на всякое миролюбие?

Но он ничего из этого не сделал. Моя рука уже потянулась к дверному карману за влажной тряпкой, и только тогда его инстинкт самосохранения сработал. Но моя левая рука поднялась так же быстро, как и его, блокируя его попытку оттолкнуть меня, готовая еще до того, как он пошевелился. Мое тело изогнулось, и я прижал пропитанный влагой материал к его губам и носу. Одна из его рук все еще дергала дверную ручку, пока вторая безуспешно пыталась отнять мою от его лица.

В его широко раскрытых глазах мелькнул проблеск узнавания, а затем они закатились, и он привалился боком к пассажирской двери.

Дэнни поедет только туда, куда было нужно мне.

Глава 67

Они сложили головоломку воедино, но из динамика не донеслось ни звука.

– Он ведь не собирается выпускать нас отсюда, да? – Джен перевела взгляд с Билла прямо на камеру; ей уже нечего было терять, если она произнесет это вслух. Либо она изложила то, что их безликий наблюдатель хотел услышать, либо им оставалось надеяться, что он ее поправит.

Последовавшая за этим тишина подтвердила худшие опасения.

Однако что-то тут не сходилось; ноготь, скребущий ее разум, не унимался. Лекарства. Вернее, их отсутствие. Ей сказали, что, скорее всего, она будет принимать иммунодепрессанты всю оставшуюся жизнь. Таблетки, которые предотвратят отторжение пересаженного органа. Она никогда не пропускала их прием и понятия не имела, что произойдет, если она не выпьет их, но слышала истории о том, как пересаженные органы отказывали в течение нескольких дней.

Она посмотрела