Вас встретят мои люди. Условимся: как они поймут, что барка — твоя, Лим. Дальше груз — уже не твоя забота. Они его заберут

— Есть там одно место до Литторийского поста, где можно пристать к берегу. Гм… гм… А что повезём?

— То неважно, Лим. Как погрузят — сам поглядишь. За то и плачу тебе.

— А с этим грузом меня на нашей части реки не остановят?

— С тобой будет мой человек — Рене. Он скажет, что всё принадлежит барону Вальденбурга.

— И вы, милсдарь, заплатите мне за это пятнадцать монет и разрешите гнать сплав в ваших землях?

— За полцены с бревна, — кивнул я, — А ежели погонишь свой старый сплав по реке от Эстера — не будет для тебя пошлины на моей земле. На пятьдесят плотов!

Сплавщик усмехнулся:

— А что, господин барон, скоро на реке будет пошлина?

— Будет, Лим, для всех будет, а для тебя — нет! — уверил я мужика, — А как закончу со своим делом, так сразу дам тебе знать. Сможешь направить свою артель ко мне. Хорошего леса у меня много.

— Да, дерево в Вальденбурге у вас отменное, — признался сплавщик.

— Вот видишь! А моим лесорубам нужны те, кто будет мой лес вязать и сплавлять. Жильё для твоих людей уже будет.

Лим почесал огромной лапой затылок:

— Дело предлагаете, милсдарь. Хорошее дело. За такое можно и рискнуть.

— Вот и рискни, Лим, — улыбнулся я, — Только не трепись раньше времени. Даже Милошу ничего не говори, если будет спрашивать: зачем эта встреча была нужна…

— Не дурак я, господин барон. О таком помалкивают, а то деньга мимо кармана пробежит, — усмехнулся Лим.

Теперь мне оставалось свести его с Альбрехтом и условиться о времени…

* * *

В обратный путь я собирался уже в сопровождении некоторых мастеров, что везли кое-какие детали для плавильни в Вальденбурге. С ними мы договорились встретиться у южных ворот Эстера.

А вот имперский оценщик до сих пор ко мне не собрался, но немного подумав, я решил, что это даже к лучшему. Ведь у меня появилась шальная мысль «усилить» с его помощью эффект наживки для разбойников. Своими думами я поделился со Святом, и капитан всецело одобрил идею.

Сдающая мне комнату вдовушка напоследок сказала, что таких обходительных господ и солдат она не видывала давно, и потому будет рада, если наша честная компания появится на её пороге ещё раз.

Ещё бы! Денег она взяла за постой прилично.

Хенрик заседлал мне коня, приведённого от соседей, и я уже было начал забираться верхом, как вдруг один из солдат выглянул со двора и громко прокричал:

— Милорд! Здесь к вам какой-то оборванец!

Я нахмурился и махнул рукой:

— Что там?

Ворота приоткрыли, и в образовавшийся проём ввалился худой мальчишка. Он споткнулся и упал, подняв облако пыли.

Рене склонился над ним и поднял за подбородок. Ландскнехт удивлённо произнёс:

— Милорд, так это вроде тот самый малец! Ллейк, погляди — он?

Солдат присвистнул:

— Он!

Синюшные губы, круги под глазами, грязное лицо. Было непросто узнать в госте того беднягу, что высекли в стойлах доспешника по приказу Фальзенберга. Мальчуган попытался что-то сказать, но язык его не слушался. Зато на землю изо рта выпал талер, оставленный ему Ллейком в награду. Малец тут же припал на землю, закрывая его ладонью. Сгрёб монету и поднял на меня покрасневшие глаза:

— Милорд!

Я подошёл ближе:

— Поднимите его.

Солдаты аккуратно поставили мальчика передо мной.

— Что ты хотел?

— Возьмите меня в услужение, господин! — пробормотал паренёк, затравленным зверьком посматривая в лица стоя́щих во дворе.

Я нахмурился и спросил:

— И что скажет твой мастер-доспешник? У тебя есть родители?

— Нет, милорд… Мои мать и отец погибли, когда я был совсем мал. Меня взял к себе один господин, но когда он уехал в столицу, то оставил здесь. Мастер Индрик взял меня к себе дворовым за еду и кров, когда был пьян в трактире. Ему просто понравилось, что у нас похожие имена…

— Как тебя зовут?

— Индржих, милорд. Но все зовут меня просто Индро…

Я задумался, потом осмотрел парнишку и поинтересовался:

— И что — несладко тебе приходится у мастера?

— Его сыновья… — насупился мальчик, — Вот ежели бы один на один с ними! — вдруг даже оскалился он.

Рене, поддерживающий мальца, издал короткий смешок, переглянувшись с братом.

— Как ты меня нашёл? Ты же должен быть у доктора? — спросил я, — Он хорошо с тобой обходился?

— Я родился в Эстере и знаю здесь каждую дыру, милорд! Доктор был добр, он сказал, что за меня попросил сам барон Вальденбурга. А я уже потом нашёл вас… Я кого угодно найду в этом городе!

Я переглянулся со Святом:

— И что ты можешь делать, Индро?

— Всё, милорд! А что не могу — тому научусь! — просящие глаза уставились на меня.

Кажется, веки бедняги периодически закрывались, но мальчишка силой воли удерживал себя в сознании.

— Ну-ка, задери рубаху! — потребовал я.

Индро с трудом попытался задрать руки, снова запихнув талер за щеку. У него получалось с трудом.

— Ллейк, помоги ему.

Мальца развернули. Когда бедняга чуть нагнулся, на тощем тельце отчётливо проступили хребет и кости. На коже вздулись рубцы. Свят изумлённо поднял брови, Дене присвистнул, а Рене озадаченно крякнул.

— Как он вообще добрался сюда на своих двоих? — удивился Хенрик.

— Да он никак двужильный! — восхитился Дене.

Да, удивительно: как малец не упал в ближайшую канаву по пути сюда через весь город. Так ещё и как-то при этом разыскать дом, где я остановился.

— Сколько тебе лет?

— Тринадцать будет, господин…

А ведь если бы не его опрометчивый поступок, то у меня сейчас никаких кулеврин не было бы… И что его ждёт в Эстере? Унижения и побои от старших лбов на подворье доспешника? А потом: останется ли он при деле в кузнице или окажется на улице среди воров и карманников? Не хочется для мальца такой гнусной доли.

Я подумал и вынес вердикт:

— Сейчас я еду в Вальденбург. Ты можешь отправляться со мной. Будешь делать то, что скажу я и вот эти люди.

Паренёк обвёл солдат глазами. Но страха в них не было — только ожесточение