пока содержание сахара в отваре не приблизится к сорока процентам. А потом эту штуку поставить бродить. Но, это теперь только осенью можно такой эксперимент провести. А потом ещё бороться с противным запахом и цветом этого самогона. Сахар же делать из простой не сахарной свеклы Коська и вообще не собирался, там с тонны корнеплодов и семидесяти, а то и пятидесяти килограмм не получится с учетом потерь всяких. И опять запах и вкус свеклы. Как-то там серой и известью с этим борются в промышленности, но это надо иметь серу, и надо иметь кучу времени и желания этой ерундой заниматься. Есть мёд, который вкуснее. И точно полезней.

Купив в Москве десяток разномастных котлов медных Коська совсем было решил забирать пацанов и ехать в Серпухов подзарядиться жёлтой энергией, когда к нему в терем на подворье Вельяминовых прибежал посыльный от Великого князя.

— Срочно собирайся, князь, тебе Дмитрий Иванович зовёт.

Глава 26

Эпилог

Кремль он маленький. Если быстро идти то от подворья Вельминовых до княжеской новой хоромины можно и за пару минут добраться. Ратник же почти бежал. Эдакая спортивная ходьба, только с нарушениями, за которые спортсмена обязательно дисквалифицируют. Отрывал обе ноги одновременно. Коська вытянулся на голову выше ратника и одет легко, потому, широко шагая, не отставая от олимпийца, гадал чего опять случилось у Дмитрия свет Ивановича, вот же вчера поутру виделись.

На крыльце резном красивом стоял тестюшка Тимофей Васильевич, и Боброк, и Кошка Фёдор Андреевич ещё и все чего-то кричали друг на друга. Увидели подходящего к ним Касьяна и замокли. Глядели на Коську с вызовом. Вот сейчас мы тебе покажем.

— Здравы будьте бояре! — князю с боярами положено с коня через губу здороваться, но раз уж пешком прибыл, то Коська даже кивнул каждому. Не зазорно. Заслуженные люди, вои смелые и опытные. И вообще типы положительные.

— Пошли, Касьян Иваныч, беда у нас. Дмитрий Иванович тебя только и ждёт. Беда сурьёзная.

Поднялись на второй этаж (поверх), а там не протолкнуться от бояр. У Коськи в Ростовском княжестве их за пять десятков, тут поменьше, но тоже считать начнёшь так собьёшься.

Народ шептался. Ну, это они думали, что шепчутся, но так как шептались все, то гул стоял, как в потревоженном улье и из этого общего шума, то там, то здесь вылетало одно общее для всех слово — Тохтамыш. Чуть реже пробивалось «ордынский царь».

Коська сложил два плюс два. Четыре получилось. Нет, не четыре, получалось, что как он и сказал вчера Дмитрию Донскому… как там его? Иван… Викторович? Нет. Владимирович? Точно. Иван Владимирович Пронский съездил в Орду, получил ярлык на Великое княжение и команду от Тохтамыша, захватить и сжечь Москву. И вынудить Дмитрия Ивановича с выходом теперь уже за три года быстренько лететь в Сарай Берке. Пять тыщ да на три — это пятнадцать тыщ, да шестнадцать кило пуд весит, итого хочется хану Тохтамышу получить единоразово две с половиной почти тонны серебра. Нда, кто бы не захотел? Два с половиной разделить на десять и кубический корень. М… Больше шестидесяти сантиметров длинна ребра у такого кубика серебряного. Да где столько серебра взять?

— Касьян Иванович! — увидал Коську Владимир Андреевич Серпуховской и поманил рукой поближе к лавке, за которой князья сидели. Третьего Коська не знал, взрослый такой здоровый дядюган, а вот Василия двенадцатилетнего узнал, и ещё одного молодого парня вычислил, это должно быть и есть сын Олега Рязанского Родослав Ольгович.

— Садись Касьян Иванович. Голубь известие из Переяславля-Рязанского принёс. Принёс, лучше бы не приносил. Получил Иван Владимирович Пронский ярлык на Великое княжество Рязанское и войско в пять тысяч поганых, чтобы Москву захватить. Больше ничего нет в записке, что голубь принёс.

— Всего? А по зубам ли ему Москва? — если честно, то Коська больших сил ожидал.

— Сам около тысячи может с двух княжеств воев выставить и ополчение поднять. Тысячи три может привести людей, — Дмитрий Иванович как-то подавленно молчал и разговор вёл только Владимир Храбрый.

— Угум. Ну, как я вчера и говорил, либо запереться в Кремле, либо бить наскоками, как я это делал в прошлом году, нет других… способов. Хотя, не либо нужно, а и так и так. Кремля им не взять. Пушек больше стало. Опыт у пушкарей появился. Посад пожечь могут. Будь у них умный командир… Я бы вообще на Москву не пошёл, зорил бы и грабил все города вокруг Москвы, а у Кремля держал бы тысячу, чтобы никто из Кремля не высовывался.

Дмитрий Донской поникшую голову поднял и глянул на притихший бояр.

— Вот, я именно так вам и сказал. Он грабить города малые будет, а не на Москву пойдёт. Прав Касьян Иванович — князь Ростовский. И что делать в таком случае?

Гвалт поднялся небывалый. Пять минут ора, потом десять минут. И что удивительно никто не топнет ногой, никто кулаком по столу не грохнет. Коська у себя бы в Ростове уже начал пендали волшебные раздавать, а тут демократия в самом разгаре.

Отвлёкшись от прений, Касьян стал прикидывать свои действия. Можно ли ему проигнорировать эту заваруху? Ну очень сложный вопрос. Если Тохтамыш вынудит Дмитрия Ивановича ехать в Орду за ярлыком на княжение, то как и Пронский этот может получить команду «повлиять» на князя Ростовского, который к хозяину и не едет и выход не платит. С Москвой, Рязанью и Ордой ему даже теоретически не справиться. Выходит, что именно здесь нужно Тохтамыша ещё раз разбить, и власть в Рязани в результате сменить. Одного предателя кончили партизаны, нужно и второго угробить и объявить по всем княжествам, что и третьего грохнет и четвёртого.

Значит, нужно всеми силами идти на помощь Москве и идти срочно. Даже ещё срочнее, он сам уже не успеет, нужно слать голубя Акинфию Горбатому и воеводе Яромиру, чтобы всеми силами на полной скорости шли сюда.

Сколько тех сил, против скажем семи или даже восьми тысяч вполне себе дееспособных войск у противника? Нда, а силы-то разбазарены. Очень прилично хороших воев в Вологде, и, вот ведь беда, там же практически все орудия. И они уже точно не успеют к войнушке, да и нельзя их оттуда снимать. Новгород как бы не более серьёзный противник, чем Иван это Пронский.

Плюс он по малым крепостцам уже восемьдесят хороших воев разбросал.

И что остаётся? Двадцать «партизан»,