Александр Васильевич, ваши артефакторы возьмутся его отремонтировать?

— Думаю, вам лучше всего обратиться к Всеволоду Дмитриевичу Пожарскому, — сказал я. — Он справится.

— А почему не к господину Гораздову? — удивился император.

— Князьям Пожарским будет приятно помочь вам, — дипломатично улыбнулся я.

— Вы всегда смотрите на два шага вперёд, — рассмеялся император. — Хорошо, я последую вашему совету.

Мы вышли из подземной комнаты, и Репей снова спрятал дверь под охранным заклятием.

— Так вещички целее будут, — хитро улыбаясь, объяснил он.

Кладовик надеялся, что к нему снова обратятся за помощью, когда потребуется вынести вещи. Я одобрительно кивнул — хорошее отношение императора и чиновников магическим существам не помешает.

— А куда ведёт этот ход, Александр Васильевич? — спросил Коротаев.

— К особняку целителя Силантьева, — ответил я. — При Петре Великом этот особняк принадлежал князю Меньшикову, ближайшему сподвижнику царя. Коридор проходит под Мойкой, но там случился обвал, и проход завалило.

— Жаль, — расстроился министр культуры. — Отреставрировать бы это подземелье, да устроить здесь что-нибудь особенное для столичной публики.

Я с удивлением посмотрел на него. Неужели Коротаев тоже почувствовал ментальный импульс тюремной башни? Или эта мысль случайно пришла ему в голову.

— Сюда нельзя пускать публику, — сухо напомнил Воинов. — Это военный объект.

Пока мы исследовали подземелье, помощник военного министра всё время молчал. Он чувствовал себя неуютно, и я отлично это понимал.

Пожалуй, в его лице я наживу ещё одного неприятеля. Но в жизни по-другому и не бывает. Что ни делай, всем понравиться невозможно.

Когда мы поднимались по лестнице, тюремная башня снова прислала мне ментальный импульс, как напоминание о своей просьбе.

— Я помню, — беззвучно ответил я. — Дай только выйти на свет.

После тесного подземного коридора даже мрачный тюремный двор показался мне просторным и светлым.

Император запрокинул голову и с удовольствием посмотрел на хмурое осеннее небо.

— Замечательная прогулка получилась, господа, — весело улыбнулся он. — А теперь не отправиться ли нам пообедать?

— Ваше величество, у нас есть ещё одно безотлагательное дело, — сказал я. — Пока мы бродили по острову, мне удалось поговорить с тюремной башней. Она хочет обратиться к вам с просьбой.

Пётр Фаддевич Коротаев посмотрел на меня с интересом. Помощник военного министра Воинов уставился как на сумасшедшего.

А император кивнул без всякого удивления:

— Говорите, Александр Васильевич.

— Башне надоело стоять в запустении, но и быть снова тюрьмой или складом она не желает. Она хочет участвовать в городской жизни.

— Вы в своём уме? — неприязненно бросил Воинов. — Башня ему сказала! Вы у целителя давно проверялись, господин Воронцов? Напоминаю вам ещё раз, что Голландский остров принадлежит тюремному ведомству, и ни о каком участии в городской жизни речи быть не может. И публика сюда тоже не допускается.

При этих словах он бросил злой взгляд на Коротаева — надо же, услышал и запомнил, что Пётр Фаддевич сказал в подземелье.

Я хотел ответить резко, но меня опередил император:

— Помолчите, Дмитрий Сергеевич, — строго сказал он. — Вы не знаете магических способностей Александра Васильевича, а я знаю. Я отношусь к его словам с полным доверием и того же требую от своих чиновников. Вам понятно?

— Понятно, Ваше величество, — недовольно фыркнул Воинов.

Но этого императору показалось мало.

— Если вы недовольны внутренней политикой Империи и не доверяете моим словам, можете хоть сейчас подать в отставку, — прищурился он.

Воинов побледнел и невольно схватился за ворот мундира, как будто ему вдруг стало трудно дышать.

— Я понял, Ваше Величество, — совсем другим тоном сказал он.

— Надеюсь на это, — без улыбки кивнул император.

Он напоследок пригвоздил генерала строгим взглядом к брусчатке и повернулся ко мне:

— Так что с башней, Александр Васильевич? Что вы можете предложить?

— Голландский остров заброшен, Ваше Величество, — сказал я. — Военному ведомству он явно не нужен, но при этом является историческим местом. Почему бы не передать его гражданскому ведомству и не открыть для горожан? Можно почистить Галерный пруд, вокруг разбить парк с лужайками. В башне и складах открыть трактиры и кофейни. Насколько я знаю, в окрестных кварталах мало мест для прогулок. Уверен, Голландский остров станет пользоваться популярностью.

Воинов гневно побагровел и стиснул кулаки, но вставить хоть слово не решился. Зато Коротаев весело улыбнулся:

— Я со стороны министерства культуры полностью поддерживаю предложение Александра Васильевича. Такое атмосферное место пропадает! Только бы Имперское казначейство выделило деньги, а уж мы превратим этот остров в чудо. Кстати, и домик императора Петра восстановим и откроем для посетителей.

— Можно привлечь в дело частные капиталы, — с улыбкой подсказал я. — Поговорю об этом с Игорем Владимировичем.

— Готовьте проект, Пётр Фаддевич, — решительно кивнул император. — И дом этого Силантьева тоже учтите. Всё равно он теперь отойдёт в казну, так пусть приносит пользу.

Внезапно он повернулся к Воинову:

— Напрасно вы так сердито сопите, Дмитрий Сергеевич. Вам бы радоваться надо, что у вас ненужные помещения забирают. Теперь военному министерству не придётся их чинить за свой счёт.

За императором приехал дворцовый мобиль. Его Величество своими руками положил на заднее сиденье компас Петра Великого и довольный прогулкой отбыл во дворец. Кладовики ушли через портал прямо с территории острова, развеселив этим Коротаева, до смерти перепугав караульного и разозлив Воинова.

Когда портал растаял в воздухе, Воинов сухо кивнул нам и отправился по своим таинственным военным делам.

— Как же я рад, что наконец познакомился с вами, Александр Васильевич, — смеясь, сказал Коротаев. — Давно собирался, всё ждал возможности увидеть вас, так сказать, в деле.

— И как впечатления? — поинтересовался я.

— Самые невероятные. При вашем участии Империя меняется прямо на глазах. Скажу честно, мне это нравится.

Глава 26

Ещё через неделю я поехал в гости к князю Юсупову.

Князь временно получил небольшую квартирку в две комнаты при Воронцовском госпитале — до тех пор, пока Имперское казначейство не вернёт ему один из особняков, которые раньше принадлежали роду Юсуповых.

Но Юсупов не жаловался. Он жил в своих двух комнатах, питался вместе с персоналом госпиталя и выглядел совершенно довольным.

Когда я вошёл, он как раз читал какую-то толстую книгу по целительскому ремеслу.

— Столько всего нужно знать, чтобы вылечить