губы, она вздернула гордый подбородок. Но рта так и не открыла.

— Тебе чего? — спросила ведьма.

— Соседка я ваша, с дальнего края, — пропела Лариса Сергеевна фальшивым голосом. — Можно пройду? Дело у меня к вам.

— Походи, коли есть нужда, — хмыкнула Агата и посторонилась. Дверь с глухим стуком захлопнулась, и на плечи снова опустилась прохладная тишина.

— Говорят, у вас можно зелье купить, — неодобрительно огляделась вокруг гостья. До чего же бедно живет деревенская ведьма! Это же позапрошлый век.

— Мало ли что говорят, — примостилась Агата у стола и кивнула на место напротив.

Лариса Сергеевна брезгливо отодвинула в сторону спящих на краю котят и присела на застеленную рядном лавку.

— Дочь у меня заболела, — сказала Лариса Сергеевна.

— Так это вам к лекарю, — пожала плечами ведьма.

— Нет, — устало помотала головой женщина. — Особенная у нее болезнь. Душевная. Несчастная любовь называется. Надо бы ей парня этого из головы выкинуть.

Агата продолжала сверлить ее пронзительным взглядом. Молчала.

— Может, зелье какое-нибудь есть, — понизила голос Лариса Сергеевна, — или заговор?

Щеки ее отчего-то покраснели. Стыдно ей, современной женщине, верить в такую чушь, а нужда заставила…

— А с чего ты решила, что я зельями торгую? — разомкнулись тонкие губы. — Да и есть ли в заговоре такая надобность?

— Так слухи ходят по деревне, — совсем сникла она, — а дочка моя день-деньской на берегу сидит. Боюсь, как бы в реку не кинулась.

— Чур тебя! — побледнела ведьма. — Ты ко мне с такими разговорами больше не ходи.

Губы ее мелко дрожали, а руки уже тянулись к гостье, словно намереваясь схватить и вытолкать ее за дверь. Однако та и сама испугалась ведьминских глаз, что выпучились синеватыми бельмами. Не помня себя, вскочила со скамьи и кинулась к порогу. Больше она в этот дом — ни ногой.

* * *

В эту ночь ей снились кошмары. Снова и снова просыпалась Агата в холодном поту и гнала от себя видения.

Настороженные котята чуяли, как носятся над головой старушки черные тени, испуганно жались к ее боку, а у нее и сил прогнать не осталось. Пускай рядом спят, чего уж там. Ночи-то холодные стали.

Темно еще было, как не выдержала и встала она с постели. Засветился на столе робкий фитилек и осветил темные углы. А из угла глянуло на нее бледное лицо дочери.

Агата крепко зажмурилась, зашептала себе под нос отворотные слова. Давно уже не приходила к ней Дарьюшка, уже и глаза ее забыла, а тут как живая стоит. Это вчерашняя женщина во всем виновата. Зачем приходила? Разве ведьма может помочь в таком деле?

Ресницы робко затрепетали, а глаза осмелились снова глянуть в злополучный угол. Сияя серебристыми волосами, у печи стояла Лунница.

Агата выдохнула слова облегчения. Она была готова в ноги кинуться призрачному видению, которое помогло прогнать прочь неупокоенный дух старшей дочери.

— Беляночка, — прошептала она, — ты забери меня отсюда. Сколько же мне еще мучиться?

Лунница укоризненно качала головой.

— За что осуждаешь? — протянула к ней руки старушка. — Ты хоть слово скажи или намекни. Нет осталась у меня сил гадать…

Призрачное видение подплыло ближе. Раскрылись полупрозрачные ладони, и засеребрилась на пальцах тонкая ниточка.

— Я не понимаю, — замотала головой ведьма. — Никто мне ничего не говорит. И даже ты, кто была ближе всех, замолчала.

Лунная дева печально улыбнулась и вздохнула. Положила нить на стол перед Агатой, а сама взмахнула рукавами белого одеяния и исчезла.

Ведьма не могла отвести глаз от сияющей нити. Такая тонкая и короткая, как остаток ее жизни… Нежное свечение завораживало, и Агата осмелилась протянуть руку. Коснулась пальцем, и ниточка рассыпалась серебристой пылью, а в углу снова вздохнул кто-то.

Агата не выдержала, завыла и, схватив себя за волосы, побежала к порогу. Лучше уж она дождется рассвета на улице, чем будет смотреть в глаза своей дочери.

* * *

Ноги сами понесли ее к обрыву. Наощупь шла, раздвигая руками мутную предрассветную мглу. Туман быстро редел, а на горизонте уже показалась первая розовая полоска. «Зябко-то как», — поежилась ведьма и плотнее запахнула на груди платок.

Немудрено, конечно. Дело-то к концу августа подбирается. Неужели не выбраться ей отсюда до снегов?

Под подошвами захрустели сухие стебли, цепляясь за подол опустевшими колосками. Отсеялись давно дикие злаки, бросили семена в землю и ждут холодов.

Агата добралась до груды камней, где бывало сиживала когда-то. Вид отсюда больно уж хорош. Столько лет прошло, а ничего не изменилось. Как лежали камни, так и лежат.

Опершись рукой на холодную глыбу, она уже думала присесть ненадолго и дать отдых спине, а тут вздрогнула и прищурилась.

Тонкая девичья фигурка отчетливо темнела в неярком свете наступившего утра. Именно там, на голых, обглоданных волнами камнях, и любила сидеть ее Дарья. Неужто мало ей мучить мать, прячась по темным углам и поскрипывая половицами? Она и на берег реки заявилась?

Из-под курточки вынырнула худая рука и подняла с берега каменный голыш, с силой размахнулась и запустила его на середину реки. Камень с бульканьем пошел на дно, оставив после себя бегущие к берегу разводы.

— Нет, — прошептала под нос Агата, — это не видение. Это человек.

* * *

Сквозь распахнутую дверь струились лучи полуденного солнца. Ведьма все утро бегала по горнице и что-то искала. Казалось ей, что нащупала она важную ниточку, но та раз за разом ускользала из ее рук, оставляя наедине с чувством пустоты и тревоги.

Видно, давала о себе знать дурная ночь. Не прошли даром кошмары. Выбившись из сил, присела она на лавку, да так и уснула, уронив голову на растрескавшуюся столешницу.

— Бабушка! — позвал ее далекий голосок. — Ты дома?

Чья-то голова с торчащими по обе стороны косичками нерешительно заглянула внутрь.

— Баба Гапа! — снова позвала Яна. Чуть громче.

Агата с трудом приподняла тяжелую голову и обвела горницу мутным взглядом. Громко лаяли соседские собаки, а у порога кто-то топтался, не решаясь войти в дом без приглашения.

Она узнала это шумное сбивчивое дыхание. Опять сбежала от матери? Агата усмехнулась и позвала охрипшим со сна голосом.

— Заходи, дома я.

— А почему ты спишь? — радостно перескочила через порог Яна. — Обед давно, а ты уснула.

— Ты снова сбежала? — вопросом на вопрос ответила Агата. — Мать снова прибежит искать.

— Нет, — серьезно замотала головой девочка. — Мама на два дня приехала, а меня к тебе отпустила.

— Правда? — заковыляла она в угол и зачерпнула ковшик воды. Приникла к шершавому краю и отхлебнула несколько глотков.

— Конечно, правда! — немного рассердилась девочка и топнула ногой. — Я похвалиться к тебе пришла.