к калитке. Светлое платье мелькнуло за покосившимся заборчиком, а летний ветер донес ускользающие вдаль слова:

— Не выдавай меня!

* * *

Марина почувствовала воткнувшийся между лопатками взгляд и медленно стерла с губ помаду. И правда, что это с ней?

Она обернулась, играя ямочками на щеках, ободряюще улыбнулась.

— А я и не помню, когда ты в последний раз красилась, — обронил Максим и отвернулся к окну.

— Что-то губы совсем бледные стали, — попыталась оправдаться она.

— Мне нравятся твои губы, — просто сказал он и шагнул чуть ближе.

— Не надо, Максим, — вывернулась она из его объятий.

— Почему не надо? — слегка порозовели его щеки. — Тогда для кого ты красила губы?

— Просто так, — уставилась она на пеструю, в мелких цветочках стену.

— В смысле? — нахмурился Максим.

— Хотела посмотреть, подходит ли мне этот оттенок, — солгала она.

— Ну и как? — иронично приподнялись его брови.

— Не подходит, — коротко ответила жена.

— Почему ты врешь? — с внезапной горечью спросил он. — Это все из-за него, да?

— Нет, — быстро мотнула она головой.

— Ты с ним поговорила? — напомнил Максим о своей давней просьбе.

— Да, — неуверенно ответила Марина. — В двух словах. Не очень хотелось разговаривать. Мы ведь так давно не виделись. Уже и говорить-то не о чем.

— Правда? — затеплилась в его глазах робкая надежда.

— Конечно, — твердо ответила она и заставила себя шагнуть ближе. Ее руки легли на плечи мужа, а глаза заглянули в порозовевшее лицо. Сухие губы коснулись его щеки, и Максим снова заставил себя поверить в то, во что очень хотел верить.

* * *

У почерневшей изгороди тренькнул знакомый звонок. Агата разогнула спину и осмотрела свои вымазанные в желтой пыльце руки. Принюхалась: землей пахнет, и не скажешь, что трава.

Велосипед снова требовательно прозвенел, призывая хозяйку.

— Да что ты будешь делать, — досадливо пробормотала Агата. — Никакого терпения у нынешних.

Она бросила охапку одревесневших стеблей в кучу и обтерла руки о подол.

— Иду, иду, — пропела старушка и выглянула из-за кустов. Кто его знает, может, и уехал уже? Совсем ждать не хотят.

— Ты чего, бабушка? — насупился Егор. — Знаешь же, что я тороплюсь.

— А я тут подумала: не рано ли для желудей? — пригладила она редкие седые волосы. — Еще и лебеда до конца не отцвела.

— Нам на уроке биологии объясняли, как желуди собирать, — отмахнулся Егор. — Если рано, тогда я еще раз на следующей неделе доеду.

— Не ближний свет, — покачала головой старушка, но корзинку все-таки протянула

— Ничего, — расплылся он в широкой улыбке. — Я люблю подальше на велосипеде покататься. Я же никогда за пределы деревни не выезжал.

— Ох ты ж, батюшки! — обхватила она лицо руками. — Даже на ярмарку тебя ни разу мамка не водила?

— На какую еще ярмарку? — озадаченно посмотрел на нее подросток. Его взгляд застыл ненадолго, а потом прояснился. — Нет, никуда она меня не водила и не пускала.

— Почему? — всплеснула руками Агата.

— Не знаю, — просто ответил Егор. — Но теперь все в прошлом. Куда хочу, туда и хожу.

Агата задумчиво посмотрела на вихрастую голову, а потом зачем-то оглянулась на свой старенький дом. Она отчетливо помнила, что велосипед появился вскоре после того, как она починила шаль. А нити засеребрились тоже вскоре после этого дня. Почему же они не желают одарить ее своим сиянием в этот раз? А ведь прошло уже четыре дня — и тишина. Что она сделала не так? Ведь ей так отчетливо показалось, что на этот раз она все поняла и наконец-то знает, что нужно делать.

* * *

Шумно было в тот день на деревенских улицах. Снова всем миром искали сбежавшую Яну. Однако на этот раз дело было непростое: не от матери убежала, а от тетки, что жила на ферме за десять километров от деревни. А это уже не шутки.

Сначала обшарили окрестности фермы. Каждый овраг облазили и прошерстили березовую рощу. Как в воду канула. А потом признались Кошелевы, что увидели бредущую по дороге беглянку и довезли до бабушкиного дома. На его пороге след и оборвался.

Марина знала куда идти, но не решалась признаться. Не зря же сбежала девчонка из дома. От хорошего не бегают, это она по себе знала. Матушка, ее покойная, тоже была женщиной суровой и, по правде сказать, не всегда справедливой.

Агаты не было дома. Гонимая тоской, она снова ушла на болота, где когда-то плескались голубые воды Родмень-озера. Там с самого утра и пропадала, не ведая, какой вокруг творится переполох.

Марина шла чуть поодаль от остальных. Нарочно отбилась. Болело ее сердце за Яну, как за родную дочь. Да и не чужие они друг другу. Хоть и дальняя, но родня.

Ушли люди к оврагу, где часто прятались деревенские дети, а она задержалась и нырнула в сторону, к старому обветшалому плетню. Это секретное место знали многие, но на этот раз почему-то прошли мимо.

Марина внутренне поморщилась. Непросто ей снова пересекать порог ведьминского дома. Не по себе.

Не знала она, что по ее следу идет еще одна тень — из тех, кто не пожелал идти в толпе, а наладил собственные поиски. Григорий!

Стоило ему увидеть ее фигуру, как он тут же напрягся и забыл о цели своих поисков. Да разве может думать он о ком-то еще, если перед ним снова возникла его Марина?

Она не увидела его, слишком глубоко погруженная в свои мысли. Думалось ей, что, будь девочка сиротой, она, ни секунды не раздумывая, усыновила бы ее. Однако это было не так. Ольга — неплохая мать, просто сейчас ей немного трудно. Жаль, что она не догадалась предложить троюродной сестре, чтобы Яна осталась у нее.

— Зачем ты снова идешь к ведьме? — раздался за спиной его голос.

Марина вздрогнула. Ей совсем не хотелось оборачиваться. Ведь тогда он увидит, как предательски покраснели ее щеки.

— Я просто хочу найти девочку, — застыла она в проеме калитки.

— А чего ее искать? — усмехнулся Григорий. — Вот она сидит на крылечке. И как только ее остальные не заметили…

Марина подняла глаза от земли и посмотрела прямо перед собой. Она могла поклясться, что всего минуту назад девочки здесь не было

Яна сидела молча и слепо смотрела куда-то вдаль. Сжатыми добела пальцами она прижимала к себе куклу. Марина внимательно пригляделась. Что-то было не так. На голове куклы не осталось ни единого волоса.

Глава 39

— Пойдем ко мне, — уговаривала Марина, прижимая к себе худенькие плечи.

— Нет, — мотнула головой девочка.

Ее губы были плотно сомкнуты. Как ни пыталась