сердце так, что ни одна местная душа до него не дотянется. В доме, где за артефакт торгуются с порога, это дорогого стоило.

— Спасибо, Клементина, — сказал я и направился к выходу.

— Подождите, — окликнула она.

Я остановился, не оборачиваясь. В глаза ей по-прежнему смотреть не хотелось.

— Что будет с замком? Вы правда его восстановите?

В голосе у неё не осталось ни мёда, ни хищности. Простой вопрос, какой задал бы любой жилец дома под снос.

— Я сделаю для этого всё возможное. Но пока мне не хватает средств, — я говорил, глядя на дверь. — Так что спрашиваю всех еще раз. Если кто-то знает в замке что-то ценное, что можно безболезненно продать, пусть лучше скажет сейчас.

Клементина не ответила. И я вышел.

В главный зал мы спустились вдвоём с Альбиной. Справа от камина я нащупал тот самый камень, неотличимый от прочей кладки, и приложил ладонь. Механизм щёлкнул, секция стены отползла в сторону.

Призраки с нами не пошли. Только Альбина светила телефоном, пока я нёс сердце по узкому коридору. Она не переставала удивляться секретам этого замка, и восторженные возгласы выдавала спустя каждый метр.

Белый камень стен отдавал теплом, в воздухе стоял сухой минеральный привкус, и Система привычно держала эти стены зелёным: единственное место во всём замке, где ничего не разрушалось.

— А там, дальше, что? — Альбина качнула лучом в сторону темноты, где начинался другой коридор.

Сеть потайных ходов, недоступных призракам, уходила вглубь, и конца ей луч не находил.

— Вот это выясним в другой раз, — ответил я. — Не сегодня.

В хранилище я уложил артефакт обратно в шкатулку, на тёмно-синюю бархатную подкладку. Голубой свет в трещинах пульсировал ровно, будто сердце выдохнуло, вернувшись домой.

Я закрыл крышку, и мы двинулись обратно. Секция стены встала на место за нашими спинами, ладонь подтвердила замок, Система отчиталась короткой строкой: хранилище закрыто.

В кармане у Альбины пиликнуло. Она глянула в экран на ходу, споткнулась на ровной плите и остановилась посреди зала.

— Виктор Александрович! — она развернулась ко мне, сияя. — У нас отклик! На объявление! Представляете⁈

— Уже?

— Уже. Один маг вызвался!

Объявление провисело меньше двух часов. Цена в нём стояла вшестеро ниже рынка, и любой специалист с лицензией листал такое не читая. На подобные предложения не откликаются ради денег. На них откликаются, когда нужно что-то другое.

— Читай, — сказал я.

Глава 22

— Ты уверена, что откликнулись всерьёз? — я прищурился. — Не случайно, не в шутку?

Слишком уж быстро пришёл ответ.

— Уверена, — Альбина уже листала переписку. — Мы уже списались! Я анкету посмотрела: Максим, выпускник Академии. Заканчивает в этом году, нужна практика, поэтому согласен работать на наших условиях. Готов приступить завтра.

— Хорошо. Главное, чтобы не вышло, как с прошлым специалистом, — вздохнул я, вспоминая как быстро убегал Кретов.

— Ну-у, — протянула Альбина, продолжая тыкать в телефон, — этого я гарантировать вам не могу. Всё, договорилась. Завтра в десять утра он будет здесь. И попытается победить этого вашего стража. Но гарантий он не даёт.

— Это понятно, — кивнул я. — Гарантию в таких делах даёт только идиот. Пойдём расчищать проход.

Ход в северную башню личный состав нашёл быстро. Призраки мотались сквозь стены туда и обратно, спорили, тыкали в кладку, и к сумеркам Генрих Карлович с видом следователя, закрывшего дело века, предъявил мне участок стены в основании башни. Скрытый механизм там был родным братом того, что в главном зале: камень, уходящий в кладку, только запущенный до состояния, когда родство приходится доказывать.

Теперь мы стояли перед ним вдвоём с Альбиной, и я выгребал из паза вековую крошку.

— Виктор Александрович, а почему его раньше никто не нашёл?

— Потому что искать умеют не глаза, а руки. Глазами этот шов не отличишь от соседних. Посвети ниже, — указал я.

Камень поддался с третьего нажатия, нехотя, со скрежетом застоявшегося металла где-то в глубине. Секция стены отошла на ладонь и встала: дальше её полагалось вести вручную. Я упёрся, повёл, и из щели дохнуло холодом, глубоким, погребным.

За секцией открылся ход вниз. Ступени тонули в темноте.

— Туда не одну сотню лет не ступала нога живого человека, — сказал я.

— Только мёртвого, — жизнерадостно поддакнула Альбина.

Я посмотрел на неё. Неделю назад эта девушка переспрашивала, можно ли потрогать призрака, а сейчас сама пыталась шутить на их счет.

— Виктор Александрович, а он оттуда не выйдет? — она кивнула на тёмный зев прохода, и жизнерадостности в голосе поубавилось. — Страж этот. Ночью, пока открыто.

— Крыс сказал, страж стоит внизу веками и наверх не поднимался ни разу. Сторожа не ходят за ворота, у них служба. Но проход на ночь закроем, бережёного и техника безопасности бережёт.

— Записала: закрываем.

— Виктор, — Генрих Карлович выступил из стены, а следом за ним и Эльза, — позвольте напутствие из протокола. При жизни я провожал людей на опасные задержания, и одно правило не подводило ни разу: живым домой возвращается тот, кто заранее решил, при каких обстоятельствах развернётся. Решите это сегодня, хранитель. До спуска, не во время.

Совет был профессиональный, и я принял его так же, без торга.

— Решу. Спасибо, Генрих Карлович.

— А я попрошу только одного, — Эльза пригубила из пустой чашки, и взгляд её поверх фарфора был серьёзнее тона. — Вернитесь все. В этом замке слишком давно не прибавлялось живых жильцов, и я не хочу, чтобы традиция прервалась на вас.

— Сделаем всё возможное. В конце концов, техника безопасности не просто так писана. Возможно, она нас и спасёт.

Секцию я задвинул обратно до щелчка. Ночь этому ходу предстояло простоять закрытым: подарков тем, кто ходит после полуночи, я делать не собирался.

* * *

В семь ноль-ноль замок промолчал.

Я лежал и слушал тишину, которой здесь не бывало ни одного утра. Рамштайн не ударил ни в семь, ни в пять минут восьмого, и это уже было странно. Разгадку я отложил: будильники будильниками, а к десяти ожидался специалист.

Максим приехал на автобусе.

Я увидел его от ворот: парень лет двадцати двух шёл от остановки пешком, с рюкзаком на одном плече и спортивной сумкой в руке. Худой, высокий, стрижка короткая, куртка старше её хозяина на вид.

—