— Выглядят вполне счастливыми и совсем не криминально, — возвращая телефон Василисе, прокомментировал Варфоломей.

— Она выступает под его началом уже двадцать лет. С тех самых пор, как ему исполнилось двадцать пять.

— Ну и что? — лениво протянул инквизитор. — Мало ли у кого и когда вспыхнули чувства или сложился удачный творческий тандем. Закон не запрещает.

— А то, что до этого её агентом был его отец, Владлен Весенний! — не унималась Василиса. — Ещё двадцать семь лет. А до отца — его дед, Рэм Весенний. И на всех старых афишах на ней надет всё тот же артефакт в форме змейки.

Она сделала многозначительную паузу, давая инквизитору время переварить информацию.

— Фактически, Алконост работает на семью Весенних уже три поколения. Но при этом она нищая, живёт в обшарпанной комнате в коммуналке, а Весенние купаются в роскоши. Это я к тому, — с нажимом добавила Василиса, — что Лев не мог не знать о её рабстве. Это семейный бизнес.

— Я вам не Арбитр, чтобы судить чужую мораль, — Варфоломей упрямо скрестил руки на груди. — Я просто констатирую факт: с точки зрения нашего ведомства наказать преступника в таком деле будет практически невозможно.

Глава 25

Был бы человек, а статья найдется

— Варфоломей, — я поднял руку, привлекая внимание к себе, — мы можем сами провести её освобождение, на свой страх и риск. И если всё получится, можете по документам оформить это как свою успешную операцию, поставить себе галочку за раскрытие, а если мы ошиблись, то Вашей вины не будет. Как Вам такой вариант?

— А артефакт? — Варфоломей смотрел мне прямо в глаза, чуть прищурившись.

— Он будет сломан, после чего мы его отдадим Вам.

— Тогда это интересное предложение, — с явной неохотой протянул Варфоломей. — Но учтите: операция будет всё же совместная, одних я вас туда не пущу.

— То есть, Вы согласны? — мне нужен был от него однозначный ответ.

Инквизитор тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как же ему не хочется наживать себе лишние проблемы, но в итоге сдался:

— В целом — да. С ошейником всё ясно, этот момент мы уже проговорили. Но остаётся главная заноза: Лев. Что будем делать с вашим рабовладельцем? Он ведь наверняка где-то рядом с Преображенской околачивается?

— Именно, — кивнул я. — Вообще-то, мы рассчитывали, что Вы его арестуете. Мы вытаскиваем Алконоста, а Вы берёте негодяя тёпленьким. Но раз, как мы уже выяснили, пришить ему дело за незаконный артефакт не выйдет…

— Абсолютно дохлый номер, — отмахнулся Варфоломей, явно не желая лишней бюрократической волокиты. — Даже мараться не стану, только время зря потеряем. Давайте лучше подумаем вот над чем: может, за ним водится что-то ещё? Что-то более приземлённое и легко доказуемое? Контрабанда, торговля запрещёнными веществами?

— Я наводила справки, — подала голос Василиса, глядя в экран своего телефона. — У него в собственности квартира в дорогом новом ЖК. Машина премиум-класса. Бог весть сколько ещё неучтённой недвижимости и счетов в банке. Доходы он явно не декларирует — за услуги Алконоста, хозяева ресторанов наверняка платят наличными, из рук в руки. Сомневаюсь, что там есть хоть какие-то официальные проводки.

— Такой нахальный тип наверняка уверен, что ухватил судьбу за бороду, — кивнул я. — Наверняка там есть за что зацепиться.

Варфоломей с заметным оживлением посмотрел на Василису:

— Вы его по базам пробивали? ИНН узнавали?

— Да, конечно, — она тут же быстро пробежалась пальцами по экрану, находя нужную информацию. — Сейчас скину.

— Отлично. У нашей службы есть мощные связи в БЭП, — с явным удовольствием произнёс инквизитор, предвкушая, что самую нудную работу можно переложить на чужие плечи. — За уклонение от уплаты налогов в наше время прижать к бортику куда легче, чем за незаконную магию. Времена такие. Давайте его установочные данные, ребята проверят. Думаю, результат будет… пожалуй, уже завтра к утру смогу что-то сказать.

— Круто, — искренне восхитился я. — Мне нравится современный мир. Вся информация оцифрована.

— Есть ещё один важный фактор, — сказала Василиса. — Если алконост в рабстве, мы поймём это, лишь когда снимем артефакт. Однако, как нам сообщили, его разрушение приведёт раба в неистовую истерику. Не просто какое-то лёгкий крик и плач, а нечто взрывоподобное, она обратится в лютого зверя.

— Да, — кивнул Варфоломей, — вам всё правильно сказали, однажды я видел такое своими глазами. Тогда освобождаемый раб, а это был интеллигентный щуплый дядечка, вырубил двоих здоровенных оперативников в броне, а ещё одному сломал руку. В итоге, пришлось его вырубили шокером.

— Мы против того, чтобы бить её током! — возмутилась Василиса. — Это негуманно. Ей нужна адекватная медицинская помощь, а не насилие.

— Инквизиция со всем возможным сочувствием относится к жертвам, — развёл руками Варфоломей. — Но мы всё-таки не медицинское учреждение. Я обеспечу бригаду санитаров, её аккуратно упакуют и отвезут в Кащенко.

— Не надо никакой психушки, — тут же отрезала Василиса. — Мало ли каких она там дров наломает в таком состоянии? Мы хотим передать её в частную лечебницу.

— Это в какую же? — скептически поинтересовался инквизитор. — Сразу предупреждаю: какой-нибудь новомодный рехаб с причёсанными коучами и ковриками для медитации не подойдёт. Специфика не та.

— Есть у нас один вариант… некий Парамон Ильич.

Варфоломей удивлённо вскинул бровь. Имя явно было ему хорошо знакомо.

— Слышал о таком, — кивнул он. — Да, это вполне себе уровень. Я не против. Но! — он назидательно поднял палец. — Транспорт мы, конечно, выделим, довезём в лучшем виде. А вот с главврачом, с этим вашим Парамоном, договаривайтесь сами. У Инквизиции на такие изыски бюджета нет, наш максимум — это Кащенко по полису ОМС.

— По рукам, мы согласны, — ответил я.

— Я вот всё думаю, откуда у вас такие глубокие познания? — прищурился Варфоломей. — Вы же приезжие, в городе всего пару дней. У вас завёлся осведомитель в криминальных кругах? Как должностное лицо, я обязан потребовать, чтобы вы раскрыли свой источник.

— Нет у нас никакого информатора, о чём Вы, Варфоломей? — возмутился я. — Мы просто неравнодушные граждане, только и всего. Вот, даже