делали. Людям и править. Неси… а нет. Вот сейчас к тебе придём, ты и приготовь. Там и мерку с тебя сниму.

Посмотреть на позорище вышли все обитатели терема. («позорище» — это место, где проходили зрелища. Например, главная городская площадь).

Четыре пацана, грозный немецкий вояка, монах (или не монах уже). Скрывается. По воскресеньям, правда, в мирской одёжке в церковь ходит. Раздобрел, но толстым не стал. И даже пытается с Отто и Коськой заниматься, усердия не хватает. Или мотивации.

Так вот, любой из присутствующих выход силой, подъём переворотом и даже соскок с турника проделает легко. Их Касьян научил, и теперь все эти упражнения, кроме банальных подтягиваний, входят в комплекс утренней и вечерней зарядки. Ясно, что прибывших только вчера Фроловичей это не касается. Ничего, и их научит… если успеет.

Кузнецы припозднились. Ну, это понятно. Пока домой пришли, пока от сажи и пота отмылись, да ещё в парадные одёжки нарядились. И живут в противоположных концах Посада. Хоть Менск и малый городок. Но малый — это по населению. А строятся люди с размахом, Посад вдоль реки километра на два растянулся. Если не больше. Опять же осень и темнеет рано. Так что, пришли Зван с Горыней уже в полной темноте, хоть время всего часов шесть. Коська уже ждать перестал. На дворе всё тот же холодный порывистый ветер. Ветер, который бросает в лицо редкие снежинки, больше по действию похожие на крупинки разбитого стекла.

— Факелы притащите, — когда две громоздкие чёрные фигуры вошли в ворота, распахнутые по такому случаю, приказал пацанам Коська и пошёл встречать гостей.

Событие восьмое

Темнота друг молодёжи. Из прошлого далёкого фраза. То ли ещё со школьных времён Константина Ивановича, то ли курсантских уже, но таких далёких теперь времён. Три факела, что вынесли Отто, Сёмка и Сашко чадили, стреляли искрами, и горели неровно, всполохами. Обычная тряпка, пропитанная смолой от хвойных деревьев.

Зван с Горыней пришли в новомодных армяках. (Армяк — запашная зимняя одежда, похожая на халат из тяжёлой шерсти с ярким кушаком). Мода сия пошла от татар и сами армяки или ормяки привозили купцы с Поволжья. Народу нравились. Особенно вот в такие погоды, когда ещё не так холодно, и шуба с тулупом перебор, а в су́кне холодновато уже. (Сукня (сукман) — не очень тёплая широкая одежда из сукна на подкладке. Были и довольно богатые сукни из привозных материалов на шёлковой подкладке).

Коська вышел в тулупе дядькином. Он перед этим немного размялся. Не, не боялся, что не сможет сделать упражнение, просто с дуру на холоде можно мышцу потянуть, зачем такое счастье?

— Делай свой переворот! — Горыня был настроен решительно, титьки мять не собирался и кота за чего-то там тянуть тоже. И холодно, и темно, и не терпится уделать хвастуна.

— Смотри. Как договаривались, один раз делаю потом ты. Все пять. А после тебя я ещё четыре раза.

— Согласен. Договорились же. Делай.

Коська скинул тулуп, не надетый в рукава, а так, на плечи накинутый, и остался в своих тренировочных порта и рубахе. Штаны эти специально ему Мотря сшила, по его эскизу, что-то вроде того, как показывают физкультурников из каких-нибудь тридцатых годов в СССР. Свободные штаны с завязками внизу и бретельками, чтобы не задирались. Парень подпрыгнул, подтянулся, чтобы подбородок примерно был на уровне, а потом стал проваливаться и одновременно ноги вверх поднимая, добрался до пояса, легко перевернулся, удержался несколько секунд на прямых руках и потом соскользнул вниз, задержался в нижней точке, и чтобы спутать Горыню ещё раз просто подтянулся и соскочил на землю. Точнее, на старую поизносившуюся попону, что бросили под турник. Понятно, чтобы падать было не больно… На самом деле, чтобы там грязи не было, что за радость в грязь приземляться.

— Всё. Вот так нужно повторить пять раз, — отходя от турника, Коська сделал приглашающий жест Горыне, — три раза считаю до шестидесяти.

Горыня выше Коськи, даже длинного дойча Отто выше, под рост которого и мастерили турник, чтобы он ногами не задевал за землю, когда занимался. К счастью и Горыня повис в воздухе, правда, сапоги всего в пяти сантиметрах над попоной бултыхались. Подтянулся кузнец легко, а вот дальше не заладилось. При попытке поднять ноги он проваливался и приходилось бедняге с самого начала начинать. А Касьян, чтобы нервировать богатыря, ещё и считал вслух. Громко считал, чтобы даже завывающий у ворот ветер услышал.

— Сорок девять, пятьдесят, пятьдесят один.

Горыня соскочил и попробовал забросить ноги, оттолкнувшись от земли. И ему это почти удалось. Но когда уже переворачиваться нужно было, задница всё же перевесила, и кузнец стал раскачиваться.

— Сто три, сто четыре.

Горыня снова соскочил с турника и хотел повторить попытку забросить ноги оттолкнувшись от земли, но тут наткнулся на улыбку стоящего рядом Коськи и попробовал, как в самом начале, сперва подтянуться. И тут руки, взмокшие от усердия, проскользнули и кузнец плюхнулся на зад.

— Сто пятьдесят шесть, сто пятьдесят семь.

— Ай, всё, не получается!!! Твоя взяла. Давай, показывай, как ты это делаешь.

Касьян вновь скинул тулуп и спокойно сделал четыре подъема переворотом, а потом и выход силой. Повис на ногах, раскачался и спрыгнул, крутанув сальто. Может, не очень точно приземлился. Его чуть повело, но равновесие парень всё же удержал и поднялся, вскинув вверх руки.

— Знатно. Большое умение необходимо, — пробасил Зван.

— Научи и меня такому! — всё же Горыня хоть и здоровенный богатырь, а пацан. Сколько там ему лет… семнадцать? Ребёнок.

— Смотри, я сейчас буду делать медленно и говорить, что именно делаю, — Касьян опять заскочил на турник.

Не с первого и даже не с третьего раза и то, когда Отто в последний момент чуть надавил на поясницу Горыни, чтобы сместить центр тяжести, у кузнеца получилось. Следующий раз уже самостоятельно сделал, попробовал сразу и выход силой, но опять рука проскользнула, и богатырь с грохотом сорвался на попону.

— Всё, сынку. Хватит. Оставь на завтра. Себе такой же турник сделай и занимайся коли охота. А сейчас домой пошли. Ещё по темени и холоду навстречь ветру этому домой вертаться, продрог я. Касьян, неси шелом и кусок верёвки. Будем мерку с тебя снимать. Как договаривались. Раз проиграл Горыня, то другие заказы отложив, за твой возьмёмся, соберём тебя честь по чести к поездке в