он сидит за своим столом весь день и слишком много пьет по ночам.

— Прости? — Теперь он полностью повернулся ко мне и делает агрессивные шаги в моем направлении. Его мягкие, выбритые щеки надулись и покраснели, контрастируя с белым и черным смокингом.

— Я сказал, что не уйду. Но тебе нужно.

Из-за него Слоан смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Я ожидал увидеть ее плачущей, но на ее безупречно накрашенном лице нет ни единой слезинки.

Стерлинг бросается на меня, протягивая руки и готовясь отпихнуть.

Как гребаный ребенок, устроивший истерику. Но я прижимаю ладонь к его влажному лбу и выпрямляю его руку, прежде чем он сможет коснуться меня пальцем. Он наносит несколько слабых ударов по моим рукам, но он слишком мягок, чтобы понимать, что делает. Слишком низок. Слишком слаб.

— Повысь голос на эту женщину еще раз, и я брошу тебя как камень, Вудкок.

— Да пошел ты! Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь.

Он действительно теряет свое хладнокровие, но я хватаю его за его шелковистый маленький галстук-бабочку и марширую к двери, желая — не в первый раз — чтобы я мог дать ему один быстрый шлепок своим блокировщиком. Но я давно усмирил этот характер и не позволю кому-то столь незначительному, как Стерлинг Вудкок, снова его выпустить.

Левой рукой я рывком открываю дверь и со всей своей силой выталкиваю его из комнаты, выжидая немного, чтобы увидеть, как он отшатнется, прежде чем поддаться гравитации и удариться о бордовый ковер в коридоре. Он приземляется бесцеремонной кучей конечностей, и я сохраняю этот образ в памяти, потому что он слишком чертовски хорош, чтобы забыть.

Я закрываю дверь и запираю ее.

Через несколько мгновений я слышу стук, ругань и совершенно пустые угрозы смерти, но я игнорирую их, потому что мое внимание приковано к Слоан, которая уперлась локтями в колени, опустив лицо на руки, плечи трясутся.

Я уверенными шагами иду через комнату к туалетному столику, где она сидит, готовый утешить ее, когда услышу ее вздох.

Сначала я думаю, что это рыдание. Но потом понимаю, что это смех.

Слоан неудержимо смеется, и я не знаю, что делать, кроме как стоять здесь и смотреть на то, как ее тело вливается в тугой, накрахмаленный атлас ее платья. На ее волосы, зачесанные назад в какой-то болезненно выглядящий узел. На тонкие, украшенные кристаллами ремешки ее сандалий, которые, как я вижу, впиваются в ее уже покрытые шрамами ступни.

Неуютно с головы до ног.

И теперь мне тоже, потому что я только что вышвырнул ее жениха в день ее свадьбы, и она не может перестать смеяться.

— Ты... в порядке?»— спрашиваю я, как полный идиот, сжимая и разжимая пальцы по бокам.

— Лучше не бывает, — хрипит она и смеется еще сильнее. — Ты вышвырнул его туда, как тряпичную куклу!

Она падает на колени, зажав голову между колен, пытаясь сделать вдох, проводя бледно-розовыми ногтями с маникюром по ковру на мгновение, прежде чем сесть прямо.

— Он изменил тебе, — выдавливаю я.

— Да. Есть видео и все такое. Кто-то прислал его мне анонимно. Как раз вовремя.

Она изящно вытирает слезы в уголках глаз.

— Почему ты смеешься?

Она снова усмехается и пожимает плечами, прежде чем ударить меня сильным взглядом, но я узнаю печаль в ее глазах. Я видел этот взгляд в зеркале.

— Что еще делать?

— Ты не выйдешь за него замуж.

Я провожу рукой по губам и окидываю взглядом богато украшенную комнату. Лепнина короны. Необычные люстры. Я чувствую себя в панике. Я повторяю единственную фразу, которая крутится у меня в голове.

— Ты выйдешь за него замуж только через мой труп.

Она сглатывает, и я вижу, как тонкая колонна ее горла работает.

— Мне жаль, что я сказала то, что сказала той ночью. — Ее голос становится тише, язык тела менее истеричный и более опустошенный. — За пределами ресторана.

Я машу ей рукой.

— Все в порядке.

— Нет. — Она качает головой и смотрит себе под ноги. — Это не так. Я набросилась. И после всех раз, когда ты был рядом со мной, ты этого не заслужил. Я знаю, что ты просто заботился обо мне. Ты был... — Она смотрит на меня сейчас, щипнув уголки глаз. — Ты был хорошим другом.

Я кусаю внутреннюю часть щеки, ненавидя выражение беспомощности на ее лице. Ненавижу все это для нее.

Ненавижу это слово.

Друг.

Мы были друзьями так чертовски долго...

… Я вздрагиваю, когда маленькая светловолосая голова высовывается из окна за моей спиной.

—С тобой все в порядке?

Это маленькая кузина Бо, та самая девочка, которая смотрела на меня из окна этим утром. Ее глаза широко раскрыты, и выражение беспокойства на ее лице терзает мое сердце. Она почти напоминает мне Дженни. Я не в порядке, но я не говорю ей об этом.

— Да. Хорошо.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на темное ранчо. Мне нравится сидеть на этой крыше в тихую темную ночь. Это мирно.

Только я и мои демоны.

— Хочешь компании?

Я вздыхаю и опускаю голову. Мне не нужна никакая компания. Но я и этого не говорю ей.

Она выползает, прежде чем я успеваю ответить, но я все равно предлагаю ей

— Конечно.

Крыша все еще темная, но уже не тихая. Девушка, которую я едва знаю, рассказывает монологи о своей жизни, а я просто слушаю. Она говорит так много, что даже мои демоны не могут с ней сравниться.

Сегодня вечером и каждую летнюю ночь после этого она сидит со мной. Я ее не приглашаю. Она просто там.

И сидеть с ней мирно…

Я прочищаю горло, чтобы оттолкнуть эмоции, захлестывающие его.

— Если бы я собирался стать тебе хорошим другом прямо сейчас, что бы я сделал?

Слоан вздыхает, облегчение расплывается по всему ее телу. Как будто я только что задал ей единственный вопрос, который она так отчаянно хотела задать.

— Джас. Вытащи меня отсюда. Я хочу на ранчо.

Я смотрю на нее некоторое время, засунув руки в карманы, думая, что сделаю все, о чем она сейчас попросит.

А затем я протягиваю ей руку с решительным кивком.

— Пойдем, Санни.

Глава 4

Слоан

Джаспер: А в другом конце коридора есть выход?

Кейд: Там есть аварийный выход.

Ретт: Бляяяяя. Ты вытаскиваешь нашу кузину с ее дерьмовой, душной свадьбы?

Джаспер: Да. Придумай отвлекающий маневр и напиши мне, когда мы сможем безопасно бежать.

Ретт: Можно мне включить пожарную сигнализацию?

Кейд: Я что-нибудь