Ретт: Я всегда хотел включить пожарную сигнализацию.

Кейд: Ты это сделал. Мне пришлось ждать твою тупую задницу после школы, пока ты неделями отрабатывал наказание.

Джаспер: Ребята?

Кейд: У Уиллы есть план. Это может быть даже хуже. Но когда я говорю идти... идти. Тебе нужно бежать.

Санни. Интересно, знает ли он, что делает со мной это прозвище. Как оно заставляет мой желудок переворачиваться.

Если он и знает, то не подает виду. Потому что сейчас я едва узнаю человека передо мной. Джаспер в моей жизни почти два десятилетия, и я никогда не видела его таким...смертоносным.

Даже на льду.

Он ведет меня через комнату, но останавливается, услышав голоса. Стерлинг. Мои родители.

Боже. Сколько людей слышали слова, которыми здесь обменялись сегодня?

С глубоким гулом в груди он выуживает свой телефон из-под пиджака. Его тонкие пальцы летят по экрану.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я ему в спину, потому что я еще не набралась смелости подойти так близко к двери.

Я хочу уйти, но не хочу смотреть всем в глаза. Они попытаются убедить меня остаться, а я просто хочу вернуться туда, где я всегда чувствовала себя в безопасности маленькой девочкой. Я тоскую по этому месту и простоте жизни, которая с ним приходила. Это глубокое потягивание в моей груди, которое я не могу игнорировать.

— Пишу своим братьям.

— Зачем?

Я делаю шаг вперед и выглядываю из-за гребня его бицепса, глядя на экран. С восторгом читаю сообщения, которые появляются между ним и моими кузенами.

— Помощь, — грубо отвечает он. Через мгновение он поворачивается ко мне, из-под его красивых черт проглядывает сталь.

— Тебе следует снять туфли.

Я опускаю лицо, поднимая юбку.

— Туфли?

— Да. В них трудно бегать.

Мои пальцы ног шевелятся, розовый лак блестит под дешевыми флуоресцентными лампами. Я хочу сказать Джасперу, что я могла бы легко бегать в этих. Я люблю хорошую пару каблуков, и я буду страдать в них весь день. Но моя почти-будущая-свекровь выбрала их, и они совсем не мои.

Мысль о том, чтобы снять их, слишком соблазнительна.

С резким кивком я сжимаю юбку в кулак и подтягиваю ее на несколько дюймов, чтобы наклониться. Но прежде чем я успеваю, Джаспер приседает передо мной. Ловкие пальцы быстро расстегивают изящные серебряные пряжки, пока я стою здесь с отвисшей челюстью, наблюдая, как этот мужчина опускается на одно колено, чтобы снять с меня обувь, и благоговейно проводит мозолистыми ладонями по моей лодыжке, вытаскивая мои ноги.

Не поднимая глаз, он протягивает мне блестящий каблук, постукивая ногой по другой ноге. И не в первый раз я застряла у Джаспера Жерве с колотящимся сердцем, пока он занимается своим делом, словно это самая обыденная вещь в мире.

— Вот, — говорит он, глядя на меня с ремешком на лодыжке, свисающим с его вытянутого пальца.

Трудно не восхищаться им на коленях, но именно его большой палец заставляет меня ахнуть. Тот, который давит на свод моей стопы, словно он просто не может не массировать меня.

— Болит? — Его кадык работает, когда он глотает, одно колено на земле, а другое поднято, заставляя его брюки натягиваться на его мускулистых бедрах самым восхитительным образом.

Какой мужчина остановится посреди моей фиктивной свадьбы, чтобы потереть мне больные ноги?

Чертовски хороший.

Я не должна пускать слюни на него в день, который должен был быть моим свадебным днем. Но пускать слюни на Джаспера Жерве — это часть моей личности на данный момент.

— Нет, я в порядке, — быстро говорю я, опуская ногу на пол. Чувствуя себя более устойчивой на босых ногах.

Я шагаю вперед, обходя Джаспера, когда он пытается встать, и прижимаю ухо к двери. Трудно что-либо разобрать, кроме приглушенных тонов и глубокого баритона, который я узнаю как голос моего отца.

— Готова, Слоан?

— К чему? — шепчу я, опираясь на дверь, словно это может помочь мне разобрать несколько слов,

— К тому, чтобы бежать.

Моя голова поворачивается в его сторону.

— Ты поможешь мне в буквальном смысле стать сбежавшей невестой?

Джаспер улыбается, и его глаза смягчаются, морщинки появляются рядом с ними. Он всегда был моим нежным великаном. Высокий, тихий и добрый до мозга костей.

— Для этого и нужны друзья.

Друзья.

Это слово преследовало меня годами. В детстве я чувствовала особенной, когда он называл меня своим другом, но как взрослая?

Как женщина? Смотреть, как другие женщины гарцуют у него под руку на разных мероприятиях, пока меня называют его другом?

Это убивает меня.

И я вечно слишком труслива, чтобы что-то с этим сделать. Время всегда не вовремя. И я поджала хвост между ног с тех пор, как он отказал мне на выпускной, а затем снова в более шутливой форме.

«Если бы мы жили вместе, мне бы не пришлось доставлять тебе такие неудобства».

Это было небрежное замечание, которое слишком легко сорвалось с моего языка, когда он помогал мне крепить телевизор на стену в моей новой квартире. Он легко парировал его глубоким хихиканием, поднимая плоский экран на крепление, словно он отмахивался от комара, жужжащего у него над головой.

«Как будто это когда-нибудь случится».

Он сказал мне эти слова год назад, и я поняла намек. Я решила, что лучше иметь Джаспера в качестве друга, чем отдалить его совсем. И вот к чему приведет откровенное выражение моих чувств.

Поэтому я отпустила это. Я, может быть, и глупо одержима этим человеком, но у меня есть чувство самосохранения. Мне нравится думать, что у меня есть какое-то достоинство. Но в последнее время я сомневаюсь даже в этом.

Понимая, что слишком долго смотрю на него безучастно, я спрашиваю:

— Как мы это сделаем?

Он показывает большим пальцем в противоположную сторону от входа в церковь.

— Аварийный выход там. Кейд и Уилла спланировали отвлечение. А потом мы просто… — Он пожимает плечами, выглядя таким чертовски мальчишеским. — Дай-ка.

— Дай-ка?

Его смех — глубокий, веселый рокот. Он тянет меня к нему и растягивает мои щеки в улыбке; это успокаивает меня, не могу объяснить.

Он кивает, и это так уверенно. Решительно. Есть что-то успокаивающее в том, что я знаю, что он всегда будет моей спиной, что он может взять ситуацию, которая вышла из-под контроля, и заставить ее чувствовать себя под контролем каким-то образом.

— Да. Например… пойти напролом. Дать ей дерьмо.

Я киваю головой.

— Это хоккейная поговорка?

— Если подумать, то, наверное. Да.

— Ладно. Дадим ей дерьмо, — соглашаюсь я с легким смехом.

Но на его лице мелькает серьезное выражение.