чёрная фетровая юбка доходила до колен, откуда начинались бордовые колготки, исчезающие в тёплых зимних ботинках. В большинстве случаев, когда я видела её раньше, она была злой, в потрёпанной ночной рубашке, забрызганной чужой кровью.

— Ты хорошо выглядишь, — одобрительно кивнула я.

— Я живу у Сайк. Она даёт мне одежду поносить.

Сайк была нашей общей знакомой-моделью. Дневным существом, служанкой вампира, которого знали и Анна, и я. Она с одинаковым спокойствием могла пырнуть кого-нибудь стилетом или заточкой.

Анна поднялась, села рядом со мной и сморщила нос:

— Ты чистая, но в доме пахнет кровью и оборотнем.

Смысла врать не было.

— На то есть причина, но я не могу о ней рассказывать. Конфиденциальность пациента и всё такое. — Я посмотрела на незнакомца на кухне. А как насчёт конфиденциальности медсестры? — А он зачем здесь?

— Гидеон — мой водитель.

— А, — ответила я. Мне не хотелось знать, зачем Анне водитель с пистолетом. Вернее, хотелось, но… Чарльз сегодня кое в чём был прав. Я хотела спросить, как она, что с ней случилось за это время, всё то, что обычно спрашиваешь у друзей, которых давно не видел. Но у большинства людей друзья не вампиры. Впрочем, я уже купила ей рождественский подарок — просто на всякий случай.

— Подожди здесь, ладно? — попросила я и вышла из комнаты. Сначала убрала вантуз, а потом пошла в спальню переодеться.

У меня не хватало новогоднего настроя, чтобы ставить ёлку — да и смысла особого не было. Когда живёшь одна и работаешь в ночную смену, праздники просто проскальзывают мимо. Но я купила Анне чёрный шарф — он казался подходящим, и я бы сама его носила, если бы не смогла его подарить.

Собрав волосы и надев что-то потеплее, я вернулась в гостиную и включила свет. Дедушка всё ещё бормотал что-то Гидеону на кухне — тот, насколько я могла разглядеть, убрал пистолет. Я подошла к небольшой куче подарков на кухонном столе; Гидеон настороженно следил за мной, но оружие не доставал. Вернувшись на диван, я сказала:

— Я купила тебе кое-что.

— Подарок?

— С Рождеством, — я протянула ей коробку. Она аккуратно отогнула обёрточную бумагу по склеенным скотчем углам и разгладила складки — точь-в-точь как моя бабушка, которая всегда берегла упаковку на будущее.

— Я только сейчас поняла, что даже не знаю, мёрзнешь ли ты. Но если да, вот, — сказала я, чувствуя себя неловко, пока она открывала подарочную коробку и обнаруживала внутри шарф.

— Здешняя зима — ничто по сравнению с зимами моего детства, — она вытащила шарф и обмотала его вокруг шеи. Учитывая, что когда-то она приехала из России, я ей поверила. Она погладила конец шарфа и улыбнулась мне.

— У меня тоже есть для тебя кое-что, — Анна потянулась к сумке, лежавшей рядом с ней на диване, и порылась внутри.

Это было неожиданно. Анна была самым милым вампиром из всех, кого я встречала, но среди вампиров это всё равно что назвать кого-то наименее алкоголизированным участником собрания АА8. Я бросила взгляд на Гидеона: на его лице отразилось чувство, которое я не смогла определить, может ревность? Может, он её «дневной»? С чего бы «дневному» ревновать ко мне?

Анна повернулась ко мне, держа на коленях маленькую шкатулку. Деревянная, резная — она напомнила мне ларец, который Злая Королева дала охотнику, чтобы тот положил туда сердце Белоснежки.

— Это не подарок, Эди, — извинилась Анна, протягивая шкатулку. — Прости, я забыла, что сейчас Рождество.

— Я так и подумала, что вампиры не особо отмечают христианские праздники, — я взяла шкатулку. Тяжёлая, богато украшенная. Тёмное дерево, на крышке — резной герб с розой, инкрустированный золотом. Золотом, которое, как я подозревала, было настоящим: я уже встречалась с разными представителями «Трон Роз». Я повозилась с крышкой, пока не нашла механизм, открывающий её. Внутри лежал кремовый конверт из плотной бумаги, а в нём — записка с таким витиеватым почерком, что разобрать его было почти невозможно. Я повертела карточку в руках.

— Просто скажи, где это будет происходить.

Она фыркнула:

— Это приглашение на мою церемонию инициации. Она состоится в канун Нового года, в полночь.

— Инициации во что? — я замялась. За праздничные смены платят в полтора раза больше. После недавнего ранения я еле сводила концы с концами — работала на бутербродах с арахисовым маслом. Работа в Рождество и на Новый год серьёзно поправила бы моё финансовое положение.

— В «Сангвин». Это правящий совет «Трона Роз». Там утвердят, что я могу основать собственный Дом под покровительством «Трона Роз».

— Анна… — я подняла глаза, чтобы объяснить ей все причины, почему я не могу прийти на её вампирскую вечеринку. Главная из них — я не хотела оказаться единственным закусочным блюдом в зале, но тут я увидела выражение её лица.

— О боже. Это действительно важно, да?

— Боюсь, что так, — она указала на то, что осталось в шкатулке.

Я отложила письмо и заглянула внутрь, нащупав чёрный бархатный мешочек. Я подняла его, и оттуда выскользнул тяжёлый предмет.

Он напоминал охотничий нож. Рукоять с грохотом упала в шкатулку у меня на коленях. Лезвие было равно по длине рукояти и столь же витиевато украшено, как и почерк в письме: завитки и узоры делали его практически бесполезным — за исключением, как я подозревала, очень острого кончика. Я осторожно подняла его.

— Это что, такой дорогой сувенир для вечеринки?

В рукоять были вмонтированы настоящие песочные часы, но вместо песка в них была кровь. Я постучала по ним и они перевернулись, красная жидкость перетекла из одной половины в другую и заполнило нижнюю часть, когда вращение останавливалось. Верхняя — всё ещё была в пятнах крови, словно встряхнутая пробирка из лаборатории окружной больницы.

— Это твоя кровь? — спросила я, хотя уже знала ответ. Она кивнула.

— Я не хочу становиться дневной, Анна.

Мужчина на моей кухне презрительно фыркнул.

— Именно поэтому я выбрала тебя. Поскольку я наполовину человек, я должна привести на церемонию человека — не того, кого я принудила, а того, кто сам придет, — она потянулась, чтобы прижать нож ко мне, заставив посмотреть на неё. — Этот нож должен остаться целым до моей церемонии. Искушение моей кровью — это испытание. И ты — единственная, кого я знаю, кто его пройдёт.

Мой взгляд снова метнулся к Гидеону. Если бы ему дали флакон с кровью Анны, а она вышла бы из комнаты, я бы не поставила на то, что он досчитает до тридцати, прежде чем выпьет содержимое ради обретения силы. Из опыта