— Я понимаю концепцию, — вздохнул Руслан. — Я, например, могу становиться огромным, злым, вонючим барсуком, который может победить вражеского мертвеца.

— Скажем так, «удрать от него», а вообще-то, барсуки — очень чистоплотны, — осторожно поправил я.

— Ой, давай не будем придираться к деталям. Что там по стихии? Что-то тебе твои банки показали?

Я кивнул на горстку земли.

— На тебя реагирует земля. Только что ком грязи пытался подползти к твоим рукам. Похоже, твоя базовая стихия — Земля. Что, в принципе, логично. Ты же норный зверь, специалист по рытью и строительству убежищ в корнях и жизни в темноте почвы. Твоя магия плотная, тяжёлая и надежная, она — основа жизни, уюта и безопасности.

Руслан посмотрел на банку с землёй. Потом на свои руки. На его лице не отразилось ни благоговения, ни радости от обретения великого знания о своей сути.

— Это, конечно, очень познавательно, Вадим, — сказал он, поднимаясь со стула. — Спасибо, что выяснил, но мне хочется есть и отвлечься от неудач сегодняшнего дня. Не буду врать, но земля мне в этом не помогает.

— Помогает, Руслан. В подвале тебе становится лучше. Да и кормит нас всех мать — сыра земля, если уж на то пошло.

…

Я помыл и убрал банки, прибрался в доме и приступил к готовке.

Каждый раз, когда я ставил перед собой задачу приготовить ужин, я понимал, что речь идёт вовсе не о рутинном занятии. Нет, тут скорее о волшебстве превращения обычных продуктов в великолепное кушанье.

Включил духовку на разогрев. Тихое гудение вентиляторов, разгоняющих жар, знаменовало начало церемонии.

Куску мяса нужно полежать на воздухе, прогреться до комнатной температуры, прежде чем встретиться с раскалённой сковородой. Поэтому я осторожно освободил мясо от пластиковой оболочки. Положил на разделочную доску и приступил к приготовлению картофеля.

Помыл, порезал крупными ломтями, щедро натёр крупной морской солью, сушёным розмарином и измельчённым чесноком.

Застелил противень пергаментной бумагой, выложил на него картошку и отправил в разогретую духовку.

Время заняться мясом.

Когда чугунная сковорода нагрелась, я бросил на неё первый кусок. Звук шипения, как музыка: белок схватывался мгновенно, запечатывая внутри каждый миллиграмм драгоценного сока.

Аромат обжаренного мяса наполнил всё окружающее пространство.

Я добавил небольшой кусочек сливочного масла, который тут же запенился и начал превращаться в ореховую карамель. Следом отправилась веточка свежего тимьяна и специя тут же заполнила кухню ароматами, отдавая свои эфиры в масло.

Поливаю стейк этим кипящим ароматным маслом и мясо на глазах меняет цвет, приобретая ту самую золотистую корочку, обещая вкус, ради которого можно продать свою душу.

Из духовки потянулись пряные запахи. Розмарин под воздействием температуры начал пахнуть хвоей, пропитывая этим ароматом каждую пору картофелин.

Наконец, я выложил стейк на деревянную доску, чтобы он отдохнул. Я знал, что сейчас внутри мяса происходит настоящая магия — соки, прижатые жаром к центру, медленно расходятся обратно к краям, делая каждое волокно нежным.

Стейк получился бомбическим.

Я повторил тоже самое со вторым куском.

К стейкам я подготовил простой соус, смешав горчицу, мёд и бальзамический уксус.

К гарниру из запечённого картофеля я добавил салат из свежих томатов и огурцов с заправкой из лимонного сока.

Ужин готов!

В дверь постучали. Я пошёл открывать. Это была Василиса, которая только что освободилась со службы.

Я принял её куртку и повесил на вешалку.

— Чай? — спросил я.

Она кивнула.

Пить чай до основного приёма пищи, быть может, не совсем логично, но так как стейку нужно было отдохнуть, чай позволял скоротать ожидание.

Я налил нам напиток в чашки, размышляя над тем, не купить ли мне самовар? Может быть, построить летом беседку с видом на озеро, место сделать под мангальную зону, самовар… Ладно, подумаем, вопрос серьёзный, это вам не аутентичный итальянский кирпич выпекать.

— В общем, — начала Василиса, — я раньше в свои, скажем так, источники, не зарывалась…

— Трудно себе представить, чтобы ты не стала дочитывать книги до конца, — осторожно прокомментировал я.

— Потому, Вадим, что я их не случайно называю источниками, а не книгами. Это артефакты знаний, они позволяют сознанию путешествовать в области информации, в том числе скрытой от остальных. И чем более тайными являются эти сведения, тем труднее туда погружаться. Это как нырять на большую глубину без водолазного снаряжения… Впрочем, этот образ ты не поймёшь, вода для тебя доступна при любом давлении.

— Ну, общий смысл я понял. И что-то удалось узнать твоим «нырянием»?

— Да. Если отбросить всю несущественную информацию, есть дракон. Представитель стихии Огня. Уровнем… ну, до Горыныча, конечно, не дотягивает. Но всё же «легенда» — сильный и прочный. Для роли стража моста вполне сойдёт, тем более что про него были какие-то смутные намёки, что его природа связана с перемещением между мирами.

— Что за дракон? — спросил я, разрезая сочное мясо.

— Золотой дракон, он же Огненный.

— Он же Гоша, он же Жора. Вообще странное название. Огненный дракон, это как водный Водяной или деревянный Леший. С другой стороны, тут главное, что он дракон. Огонь — стихия разрушения и созидания через разрушение. А моя стихия Воды — мирная, спокойная.

— Ага, спокойная, — усмехнулась Василиса. — Расскажи это японским городам, которые цунами сносит с берега.

— Так-то в Японии!

— А в Сибири деревни смывает паводком, — парировала она. — Давай не будем про то, какие стихии хорошие, какие плохие. Землетрясение, цунами, тайфун со смерчами, пожары — все стихии умеют дать прикурить, когда захотят. И ни одну из них нельзя сбрасывать со счетов. Но для Калинова моста критически важна общая сила и дружба с пламенем, потому что сам мост — это детище стихии Огня. Поэтому дракон — лучший вариант.

Она достала смартфон.

На экране, сияя, как мечта нувориша, переливался на солнце золотой «Мерседес», новенький и жутко дорогой. Не просто жёлтый, а именно золотой, вульгарно, слепяще, вызывающе драгоценный. Это был даже не автомобиль в сусальном покрытии, а заявление всему миру — смотрите, я богат, имею и люблю золотишко.

— Правильно я понимаю, что это машина нашего дракона? — уточнил я.

— Да. Он весь такой пафосный и очень себя любит, — пояснила Василиса, убирая телефон. — А ещё он любит женщин, деньги, всякого рода богатства. Классический набор. Итак, сначала я отыскала сведения о таком уникальном двоедушнике, потом связалась с Денисом, спросила.