ещё можно отодвинуть, увести, забрать разговором, стыдом, долгом.

Нет. Она не пойдёт к воротам одна. Не настолько глупа. Но и прятаться не станет.

— Лира, — сказала она, — позовите Грису. И двух стражей, которые знают путь к верхней галерее над главными воротами.

— К галерее?

— Да. Я не выйду встречать их без распоряжения дома. Но посмотрю.

Лира колебалась ровно одно дыхание, потом склонилась.

— Да, сая.

Аширо поправила рукав, скрывая повязку и тонкую чёрную вязь Маарц. Пальцы всё ещё были холодными. В груди билось прежнее: бежать, спрятаться, закрыть дверь, дождаться, пока сильные решат, что с ней делать.

Но где-то под этим уже лежало другое. Неприятное. Новое. Тяжёлое. Если её слово однажды должно стать больше просьбы, ей придётся смотреть на тех, кто привык решать за неё. Даже если одна из них — мать.

ГЛАВА 42. ЖЕНЩИНА ВНЕ ПОЛИТИКИ

ДААРД

Он не спустился к главным воротам сразу.

Не потому, что семь эльфийских кланов можно было заставить ждать. Потому что семь эльфийских кланов нужно было заставить ждать ровно столько, чтобы они поняли: Саваш не является продолжением их театра.

Эльфы пришли красиво. Разумеется. Они всегда приходили красиво, если могли превратить политический шаг в представление. Земля у ворот ещё дрожала после раскрытого цветка перехода, двор пах чужой магией: светлыми корнями, прохладной влагой, белой пыльцой и той чистой, почти ледяной гордостью, которую эльфы носили вместо доспехов.

Даард смотрел на них из верхней галереи.

Семь кланов стояли у ворот так, будто даже ожидание на чужой земле было частью тщательно выверенного ритуала. Старшие — впереди. Сопровождающие — чуть позади. Женщины — в центре процессии, достаточно укрытые, чтобы подчеркнуть ценность крови, и достаточно заметные, чтобы каждый мог оценить воспитание дома. Несколько молодых лиц казались слишком гладкими, чтобы быть невиновными, и слишком спокойными, чтобы не знать, куда прибыли.

Рядом с Даардом стоял глава рода сша Даргон Маарц. Чуть позади — архивариус с табличками прибывших. Ещё дальше — один из людей тайной канцелярии, тихий, незаметный, опасный именно тем, что умел быть частью стены.

— Слишком рано, — сказал Даргон, не отрывая взгляда от двора.

— Все начали приходить слишком рано, — ответил Даард. — Драконы проверили небо. Эльфы проверяют ворота.

— А гоблины?

— Уже проверили кладовые.

Отец едва заметно хмыкнул.

Даард опустил взгляд на двор. Белые, серебристые, зелёные и холодно-золотые одежды не спорили между собой, а складывались в единую картину. Не делегация — живая родословная.

Удобная ложь.

Родословные всегда красивы, пока не смотришь, кого ими душили.

— Состав, — потребовал он, не оборачиваясь.

Архивариус шагнул ближе.

— Семь кланов. Три старших дома северной ветви, два срединных, один храмовый союзный род и дом, связанный с восточными брачными договорами.

Даард взял табличку и скользнул взглядом по именам: главы, старшие сыновья, вдовы, жёны, сёстры, сопровождающие советники. Эльфы любили прятать власть не хуже змайсов. Только змайсы прятали её в крови, клыках и старшинстве, а эльфы — в родственных связках, брачных формулировках и женщинах, которые “не участвовали” в политике до тех пор, пока не становились её самым удобным инструментом.

Одно имя ничего ему не сказало. Второе — тоже. На третьем он задержался. Имя было знакомо по другому делу. Темница Иаркана. Один из эльфов, задержанных по линии мятежа. Сын высокородной женщины из восточного дома. Родственник ветви, давно пересекавшейся с закрытыми брачными соглашениями.

Даард провёл когтем по краю таблички.

— Этот дом держать отдельно от зеркал.

Архивариус поклонился.

— Причина?

— Мятежник в Иаркане.

— Да, саш.

Даргон посмотрел на сына, но ничего не сказал. Пока этого было недостаточно. Эльфийский мятежник, восточный дом, закрытые браки — слишком много нитей в Элтаэ пересекались так же грязно. Аширо могла принадлежать к одному из десятков родов, чьи дочери исчезали в чужих договорах под благовидным названием “укрепления союза”.

Назвать свой дом она не могла. Печать не позволяла.

А Даард не любил гадать там, где можно было заставить врага назвать себя самому.

Он вернул табличку архивариусу.

— Спускаемся.

К главным воротам он вышел не спеша. К этому моменту Саваш уже перестроился вокруг чужого присутствия: стражи стояли плотнее, верхние ярусы закрыли боковые проходы, у огненных чаш сменили караул. Эльфы, разумеется, всё это видели. И делали вид, что не считают.

Плохая ложь. Они считали каждый вход, каждую арку, каждую линию стрелков на уступах.

Советник остановился перед ними.

— Саваш принимает семь кланов как участников грядущего съезда, — сказал он. — Не как хозяев. А как приглашённых.

Несколько лиц остались неподвижными слишком старательно. Значит, задел. Один из эльфийских старших плавно склонил голову.

— Саш Маарц. Мы прибыли по праву межрасового совета.

— Совет через два дня.

— Время тревожное.

— Поэтому правила будут жёстче.

По лицам прошла едва заметная тень раздражения. Эльфы не любили, когда им напоминали, что чужая территория не обязана становиться продолжением их залов.

И тогда вперёд шагнула женщина. Даард сначала отметил движение: плавное, выверенное, без лишней поспешности и без просительной медлительности. Затем — лицо.

Холодная правильность черт. Высокий лоб. Тонкая линия рта. Подбородок, в котором было слишком много знакомого упрямства.

Не прямое сходство. Та же выученная неподвижность, только без живого огня, который у Аширо пробивался сквозь страх, злость и усталость.

Женщина склонила голову.

— Саш Маарц.

— Сая, — ответил он.

— Прежде чем вы распределите нас по гостевым крыльям, я хотела бы узнать, где моя дочь.

Одно слово. Дочь. И картина в голове Даарда щёлкнула так чётко, будто в темноте внезапно встала на место последняя запорная пластина.

Эта женщина — мать Аширо. А её сын… Даард медленно повернул взгляд к архивариусу, у того пальцы на табличках сжались сильнее. Мятежник в темнице Иаркана. Сын этой женщины. Брат Аширо.

Восточный дом. Закрытые брачные связи. Драконья ветвь.

Шарх. Вот теперь он понять главное: Аширо не была случайной женой жестокого дракона. Её не просто выдали за удобного союзника. Её поставили между эльфийским домом, старым драконьим правом и заговором против трона.

Красиво. Грязно. По-эльфийски. Даард перевёл взгляд обратно на женщину.

— Сая Аширо находится под защитой дома Маарц.

Мать чуть подняла брови.

— Защитой? От собственной матери?

— От тех, кто считал её удобной частью сделки.

В её глазах мелькнуло раздражение. Очень быстро. Но он увидел.

— Вы говорите резко для мужчины, который вмешался в чужой храмовый брак.