– Сегодня пятница. Вы провели без сознания три дня. Строго говоря, вы приходите в себя не в первый раз – в первый раз это было два часа назад, но к тому моменту, когда я подъехал, вы уже снова впали в беспамятство.

– Кто вы? Врач?

– Нет, не врач. Можете называть меня «товарищ Андреев», если хотите.

Если бы тело слушалось Белкина, он бы дернулся, а так оставалось лишь приложить все силы для того, чтобы разлепить пудовые веки. С лязгом, скрипом и визгом, звучавшими в голове Дмитрия, он «поднял занавес», за которым скрывался мир. Конечно, сначала были лишь световые пятна и размытые контуры, из которых был один главный – черный. Белкин постарался сконцентрировать взгляд на этой черной фигуре, и у него это получилось. На него смотрел человек неопределенного возраста с почти бесцветными глазами. Смотрел, в общем, дружелюбно, хотя совершенно не тепло.

Все это время Андреев молчал, словно ожидал, когда Дмитрий сможет-таки его рассмотреть. Несмотря на то что они были в помещении, Андреев оставался в черном пальто, его тонкие длинные пальцы держали книгу. Почему-то разум Дмитрия зацепился за эту книгу. Не без труда он сфокусировал взгляд и прочитал имя некоего Бернарда Блэра и название «Марсианская компания». Ему ни это имя, ни это название ничего не говорили.

Белкин понял, что просто в очередной раз решил спрятаться в мелочах. Спрятаться от самого страшного, самого сложного, что ему предстояло во всей его жизни. Он заставил себя оторвать взгляд от книги и посмотрел в глаза Андрееву.

– Значит, вы убьете меня?

– Дмитрий Петрович, – рассмеялся Андреев, – за последние дни у меня было так много возможностей вас убить, что я уже сделал бы это, если бы хотел.

– Тогда зачем… зачем вы здесь?

Андреев снова стал серьезным и ответил:

– Нам нужно поговорить. Как считаете?

Дмитрий почувствовал слабость в груди, поэтому смог лишь кивнуть.

– Сначала говорить буду я. Официальная версия случившегося выглядит следующим образом…

Андреев достал из нагрудного кармана несколько свернутых листов бумаги, развернул их и стал читать:

– «Профессор Вернер, старый товарищ и друг товарища Богданова, бывший сотрудник Института переливания крови, организовал чудовищную схему. С помощью своего подельника Гусева он похищал молодых людей и выкачивал из них кровь. Эту кровь он использовал для своих безумных лженаучных изысканий, а от тел избавлялся при помощи мусорщиков Князева и Суховея, которые за взятку соглашались вывозить их на свалку. Однако в результате случайности одно из тел выпало из мусоровоза – так об этих чудовищных преступлениях узнала милиция. Следователи МУРа младшие лейтенанты Белкин и Таратин быстро смогли выйти на след преступников – Белкин обнаружил Князева в Ярославле, куда тот бежал из Москвы, а Таратин смог установить, где именно мусоровоз нарушал свой маршрут и подбирал тела. Однако профессор Вернер понял, что его схема дала сбой, поэтому избавился от Гусева, а также от остававшихся в живых своих жертв. А в Ярославле с задержанным Князевым произошло непредвиденное несчастье – у него не выдержало сердце, поэтому он не смог дать признательные показания…»

Андреев прервал себя и посмотрел на Белкина прищуренным взглядом. Дмитрием же овладело усталое равнодушие. Только в груди зашевелился червь злобы, пока что слабый, но Белкин знал, что он будет разрастаться.

– А сюда вы тоже вошли по удостоверению МУРа?

Вопреки его ожиданиям Андреев вновь усмехнулся.

– Нет, здесь я по другой линии. Итак: «В результате следственных действий Белкин и Таратин обнаружили тела на заброшенной фабрике. После этого к расследованию были привлечены капитаны госбезопасности Стрекалов и Маркевич…»

– Кто такой Стрекалов?

– А он вам не представился? Это тот, кому вы перегрызли горло. Продолжим?

Белкин кивнул.

– «Совместными усилиями следователи МУРа и госбезопасности смогли узнать о деле десятилетней давности, в котором было много схожего с нынешним делом. После опросов некоторых фигурантов этого дела следствие вышло на профессора Вернера. Младший лейтенант Таратин вызвался втереться в доверие к профессору, а младший лейтенант Белкин выяснил, что одна из выживших жертв событий тысяча девятьсот двадцать седьмого года, Александра Рысина, поддерживает отношения с Вернером, и решил попытаться сблизиться с ней для получения сведений о профессоре. Стрекалов и Маркевич в это время организовали наблюдение за Вернером. Также к этой работе был привлечен сержант милиции Раск из МУРа – опытный агент наружки…»

Дмитрий понял, что до боли сжал кулак правой руки – левую он почему-то почти не чувствовал.

– «В результате слаженных действий оперативников следствию удалось найти неопровержимые доказательства преступной деятельности профессора Вернера. Однако Вернер, в свою очередь, смог понять, что Таратин и сблизившийся с Рысиной Белкин знают о его виновности и действуют в интересах расследования. Тогда профессор решил действовать на опережение – он избавился от Рысиной, а также выманил и убил младшего лейтенанта Таратина. Узнав о гибели Рысиной, Белкин настоял на немедленном аресте профессора. Однако оперативная группа в составе Белкина, Стрекалова, Маркевича и Раска попала в засаду, заранее подготовленную профессором в его квартире.

В результате завязавшейся перестрелки Стрекалов, Маркевич и Раск были убиты, а Белкин – тяжело ранен. Вернер же, понимая, что ему не уйти, устроил в своей квартире пожар, в котором и погиб. Почти все улики, связанные с делом, соответственно, также были уничтожены огнем».

Андреев аккуратно свернул листки и вновь убрал их в карман, а затем посмотрел на Белкина с таким видом, будто только что прочитал ему свои стихи и ожидал оценки. Дмитрий молчал.

– Ну это пока черновой вариант. Немного слишком литературный, но в целом официальная докладная записка будет соответствовать изложенному.

– И что вы хотите от меня? Чтобы я подписался под этим?

– Нет. Хотя, возможно, вам и придется еще писать отчет по проделанной работе. Но вам нужно согласиться с этим, признать эту версию единственной существующей и забыть о том, что произошло на самом деле.

– А что будет с делом?

– У вас его уже забрали. Некоторое время оно пролежит в столе одного из ваших коллег, а потом будет закрыто и уйдет в архив – преступника-то нашли.

– Пока однажды мы вновь не найдем обескровленный труп…

– Не найдете.

Дмитрий прикрыл глаза, желая отрешиться от этой палаты, которая уже успела ему надоесть. То, что предлагал Андреев, было сделкой с совестью, но он не видел для себя возможности от нее отказаться. Вернее, возможность-то была, но это был просто своеобразный способ самоубийства. Сам собой из его рта вылетел вопрос:

– Это вы убили профессора Вернера?

– Да.

Белкин вспомнил, как профессор отказался называть имя своего убийцы, и понял, что Андреев лжет. Но его интересовало несколько другое:

– Вы ведь могли сделать