Пока Марджани и Нира восхищались представлением, мы с нею еще и еще раз проходили все моменты. Я отдаю ей всех служанок, которые были на данный момент с нею. Включая и тех двух, которых привезла в свое время Дэнна из горного монастыря.

До всеобщего собрания родов, на котором будут выбирать нового Великого Кагана, Ириане придется жить в родовом гнезде юлинских князей. И женская часть княжеской семьи постарается навязать ей свои правила и насытить ее свиту своими глазами и ушами.

Элора уже работала с назначенными служанками, одну пришлось заменить. От моего имени она пообещала им в случае успеха их миссии дворянский статус для них самих и их семей. Ириана после своего утверждения на Каганском троне и после назначения Хатум отошлет их обратно — всех, кто захочет вернуться. Но до этого момента они обязаны быть рядом с нею.

Кстати, сама Элора только что вернулась откуда-то из-за соседнего стола, где расположились Микка, Хола, она и одна из монастырских служанок. Мы встретились взглядами, она кивнула, встала, подошла и склонилась над моим ухом:

— Госпожа, я уходила, так как меня позвал хозяин. Есть новости. Сегодня у него в заведении был сын герцога Амсаара.

— Подожди, мы же все его семейство тогда отловили и в полном составе отправили к кастильцам за океан. Какой еще сын?

— В «Трех Павлинах» в свое время была певица из рабынь. В общем, герцог положил на нее глаз, она родила мальчика. В семью как наложницу он ее не взял — там, говорят, жена на дыбы встала. Но сына признал и всегда о нем заботился. А за полгода перед мятежом он отослал его учиться в духовную школу в танский Лоян.

— Где его мать сейчас?

— Неизвестно. Наш хозяин не знает, это нужно разговаривать с бароном Венаром.

— Как вернемся во Дворец, сходи к графу Ойгену. Если его не будет, то сообщи отцу, пусть начинают ее поиски. Этого нам еще не хватало. Там крепкий и большой род, охватывающий своими связями почти весь юг. И так там еще сопротивляются Императорскому Указу о ликвидации рабства.

— Но признают ли южане незаконнорожденного?

— Надо будет — любого назначат. Нужно, чтобы у них даже мысли такой не возникало. Немедленно пошли эту служанку к Венару, пусть начинают поиски сынка. Но не берут сразу, а просто установят наблюдение.

— Госпожа, что-то случилось? У Вас тревожное лицо, какие-то неприятности? — Ириана даже перегнулась через стол, чтобы ее не услышали весело обсуждавшие представление принцессы.

— Пока ничего не случилось, только слабая тень возможных неприятностей. Это старые дела, отголоски предпоследнего мятежа.

— Я помню тот день. Нас тогда согнали на Ипподром гвардии, было много грохота, криков, даже пушки стреляли. Тогда много слуг и служанок погибло от мечей наемников.

— Помни его всегда. И постарайся сделать так, чтобы подобное не повторилось и у вас. Возьми под контроль всех своих родственников. Всех без исключения. Твой отец доверился племяннику и брату — а что получил взамен? Отравленные стрелы себе и твоим родным братьям.

После таверны решили пройтись по торговым рядам — уж очень Марджани упрашивала. У меня за эти годы так и не появилось особого влечения к женским украшениям. А дамы были прямо в восторге от последних новинок, привезенных на рынок с Запада.

Расплачивалась за все Микка — деньги были только у нее. Легкий толчок в бок я почувствовала, когда мы с Ирианой рассматривали новые, только начинавшие входить в местную моду женские шляпки. Именно шляпки, а не соломенные аэродромы, которые носились женщинами до сих пор.

И тут же слева снизу раздался приглушенный вскрик. Микка крепко держала за руку бледную девчонку лет десяти, заломав ей кисть на болевой.

— Госпожа, она пыталась залезть к Вам в карман, а потом почти срезала Ваш позолоченный пояс.

Девчонка извивалась всем телом, даже пыталась укусить Микку за руку, но это было бесполезно. Каждое новое движение приносило ей боль. Моей баронессе это надоело, и она полностью вывернула ей руку. Брызнули слезы, и девчонка тоненько заойкала.

— Микка, хватит, просто поставь ее передо мной.

Карлисс отпустила руку ребенка и, схватив крепко за шиворот, поставила ее передо мной. Девочка была очень худая, из-под старого платьица торчали острые ключицы, кожа была болезненного землистого оттенка.

— Как тебя зовут? Где ты живешь? Кто твои родители? Отвечай, или мы вызовем полицию.

Вокруг нас уже стали собираться люди. Послышались разговоры: «Опять воровку поймали», «Да сколько же их в последнее время-то развелось». Девочка смотрела на меня широко распахнутыми глазами и молчала. Иногда поворачивая голову на тонкой шее, как будто надеясь кого-то увидеть.

И помощь ей пришла в виде двух рассерженных и прилично одетых мужчин, которые протолкались через толпу и подошли вплотную к нам.

— Барышни, что же это такое происходит-то? Раз красивые одежды да вуали надели, то значит теперь можно бедное дитя обижать?

Дитя, услышав слова поддержки, заревело и, указывая пальцем на Микку, пожаловалось дрожащим голоском:

— Папенька, эта вот мне руку крутила, а эта — она указала пальцем на меня — хотела ударить, но вы вовремя успели прийти.

При этом толпа стала как-то тихо рассасываться, а из-за соседней лавки показались еще два крепких молодых парня. Мне почему-то стало смешно. Да ведь это классика — «Дядя, купи кирпич!»

— Я смотрю, госпожа даже улыбаться стала из-за страданий моего ребенка? — явно старший из них начал угрожающе повышать голос.

— Ну и что ты хочешь, уважаемый? Наверно, деньги за нанесенную твоей дочери обиду? Вот только в каком месте она твоя дочь, а? Давайте тогда пойдем в полицию, ты на меня напишешь заявление, и как раз полиция проверит, кто кому дочь и кто чей отец. Что скажешь?

— Да никто никуда не пойдет, пока вы мне не заплатите за то, что обидели мою дочь. Дочь, иди ко мне! — он протянул руку, призывая девочку подойти к себе.

Она было рванулась, но Микка дернула ее на себя. Та, стараясь вырваться, схватилась за ее левую руку и вдруг отдернула свои ручонки, как будто огнем обожглась. И я уже знала причину.

У Микки на обоих предплечьях под одеждой были закреплены металлические доспехи с прикрепленными к ним кинжалами и метательными ножами.

— Дяденька! — тревожно успела крикнуть девочка, но Микка мгновенно зажала ей рот.

— А что тут такое интересное происходит? — к нам со стороны обувных рядов подошли Элора, Хола, Нира и Марджани.

— Госпожа де Морлер, у нас тут выступление заезжего маскарада, — недобро усмехнулась служанка из монашек, бывшая со мной.

В это время к