нужно собраться и завершить начатое. Я едва держусь на ногах, поэтому давайте поторопимся.

Анатолий удивленно смотрит на меня, когда я отставляю кружку с чаем и поднимаюсь на ноги.

— Прямо сейчас? Вы… ты… собираешься погружаться прямо сейчас?

— Да, — твердо отвечаю я. — Но пропустит ли меня система? Я ведь теперь у вас в черном списке, гордый носитель этического предупреждения третьего уровня.

— Ты никогда не сможешь заново погрузиться в игру — это правда, система больше не пропустит тебя как игрока с неадекватным поведением, — подтверждает Анатолий. — Но сейчас ты вернешься в уже действующую игру, и это меньшая из твоих проблем. Сейчас ты еще более истощен, чем до первого погружения. Прошло всего два часа с тех пор, как ты нырнул в «Лайнер», но полученная тобой эмоциональная встряска негативно воздействует на твое тело гораздо сильнее, чем недосып.

— Чем это чревато? — деловито осведомляюсь я.

— Если ты и в этот раз не собираешься погружаться через капсулу Дрим-бота, то тебе стоит поторопиться там, на острове. Иначе самочувствие в виртуальности будет ухудшаться. Может, все-таки капсула, а?

Отрицательно машу головой.

— Нет времени. Мне нужно на остров. Готовьте служебный вход через трансивер!

— Упертый баран! — ругается Анатолий, но все-таки берет со стола планшет, подходит к операторскому креслу и поднимает болтающийся на проводе у стены блестящий обруч.

Некоторое время его пальцы скользят по сенсорной панели планшета, загружая нужную программу, после чего он произносит:

— Иди. Иди, забери уже свою подругу, и убирайтесь отсюда к чертовой матери!

Я понимаю, почему речь поначалу сдержанного Анатолия теперь приобретает такие изменения — старик искренне переживает за меня и за сквернословием старается скрыть рвущиеся наружу эмоции.

Подхожу к операторскому креслу и вдруг неожиданно для самого себя обнимаю старого техника. Анатолий замирает, а я тихо произношу:

— Простите меня, дядь Толь. Простите дурака.

Анатолий вздрагивает и через секунду высвобождается из моих объятий:

— Давай уже, кораблестроитель, ныряй.

Откидываюсь на спинку операторского кресла. Вновь чувствую успокаивающее тепло трансивера на голове.

— Все готово?

— Да. Удачи тебе, Демон.

И прежде чем я успеваю удивленно открыть глаза, услышав старое, данное мне другом детства прозвище, мир проваливается в темноту.

Через секунду после того, как исчезает техник, тело вдруг резко охватывает плотная, сковывающая движение прохлада. Открываю глаза и еле удерживаюсь, чтобы не хлебнуть морской воды. Все пространство расплывается в синеве. Нащупываю ногами дно и, оттолкнувшись, выныриваю на поверхность, с наслаждением втягивая в легкие соленый морской воздух.

Все правильно: игрок появляется там, где оставил игру. Но жизнь на острове в отсутствие игрока продолжалась. Вместо черноты ночи меня встречает раннее утро. Едва взошедшее над горизонтом солнце касается лучами искрящейся водной глади, ослепляет отвыкшие от яркого света глаза. Рассекая воду мощными гребками, я плыву в сторону берега, где вдалеке, за широкой песчаной пляжной линией, белеют знакомые стены отеля «Счастливый пляж».

Замечаю вдалеке людей на утренней пробежке. Из-за разделявшего нас расстояния невозможно понять, есть ли среди них кто-то из знакомых мне персонажей. Но сейчас это не так важно. Важнее то, что я наконец оказался в действующем виртуальном пространстве, а не в его стерильной технической копии, хранящейся на серверах архитектурного отдела. И где-то здесь пленницей этой виртуальной тропической тюрьмы под неизменно палящим солнцем уже больше года живет моя курносая непоседа.

Выхожу из воды и обнаруживаю, что одежда, оставленная на берегу в последнюю на острове ночь, исчезла. Возможно, ее убрала Оля или рубашка с брюками просто со временем растворились в воздухе, как и брошенная нами когда-то пустая бутылка из-под вина. Как и весь оставленный без присмотра в виртуальности мусор.

Приходится направиться в сторону отеля как есть, в плавках. Сначала иду босиком по песку, а потом и по выложенной камнем дорожке. Внимательно смотрю по сторонам, силясь отыскать знакомый силуэт. Территория отеля пустует — на острове раннее утро, и все персонажи еще спят.

Захожу в лобби и приветствую зевающего за стойкой парнишку. Увидев меня, он тут же вытягивается в струнку. Как ни в чем не бывало здоровается в ответ, не заметив годовалого отсутствия одного из постояльцев. Ничего удивительного: для всех служб и персонала отеля я сейчас был просто вернувшимся с утреннего купания гостем. В их программной логике попросту не существовало допущения о пропаже гостя из игрового мира на целый год, поэтому взволнованных окриков ожидать не приходилось ни от кого. Почти ни от кого…

На острове был человек, для которого с момента нашей встречи действительно прошел целый год. Человек, для которого каждый новый день не начинался сначала, а лишь приумножал все долгие тоскливые предыдущие дни. И я прекрасно понимал, что чувствует Оля. Понимал, потому что испытывал то же самое. В реальной жизни прошел всего месяц, но каждый день этого долгого месяца сейчас казался мне целым годом.

Поднимаюсь на второй этаж и, секунду поколебавшись, поворачиваю в противоположную от моего номера сторону. Подхожу к двери с табличкой «2», с замиранием сердца прикладываю руку к сенсору, ожидая отказа в доступе. Сенсор светится зеленым, замок в двери щелкает, и я делаю шаг в темноту комнаты. В номере тихо. Спальня, коридор и ванная пусты. Моему взору предстает аккуратно заправленная кровать, задернутые шторы и закрытая балконная дверь. Возникает ощущение, что я оказался в номере, только что подготовленном отелем ко въезду нового постояльца. Или в стерильном тестовом мире? Нет, это невозможно — персонажи в тестовых мирах не бегают по утрам. Они вообще не бегают. Слишком ясно вспомнилась холодная пустота Сашкиного острова. Слишком хорошо я помнил пресный, как бумага, вкус тропического рая без Оли.

Подхожу к платяному шкафу и распахиваю створки. Одежды нет: ни мужской, ни женской. Девушка покинула остров, не дождавшись меня? Смешно! Нужно искать дальше. Но сначала переодеться.

Смутившись, покидаю Олин номер и направляюсь к двери с табличкой «6», чтобы сменить одежду, после чего поискать Олю в клубе. Стоило открыть дверь номера, как возникший в помещении сквозняк распахнул прозрачные занавески балкона. Осторожно прикрываю дверь, удерживая ее под потоком несущегося воздуха, чтобы она не громыхнула на весь коридор, прохожу в комнату и замираю на пороге.

На моей огромной отельной кровати спит Оля. Лежит на боку, лицом ко мне, спрятав руки под подушкой. Одеяло натянуто почти до самого носа, несмотря на теплый тропический климат острова. Остатки разгулявшегося в комнате сквозняка все еще ласково поигрывают со светлыми прядями ее волос, взметают их небольшими медовыми облачками и опускают на умиротворенное загорелое лицо. На фоне белоснежного постельного белья