отдыхала, чтобы не потерять ощущения нереальности происходящего. И вообще… немного экспериментировала со скуки. Как думаешь, я могла… случайно сломать остров?

— Вряд ли. У нас там не дураки сидят, — отвечаю я и задумываюсь, существует ли после моего возвращения сколь-нибудь возможное определение «нас» в отношении меня и «Неслучайной Встречи»?

Впрочем, это не так уж важно. Повода для беспокойства пока нет. Расплывчатая формулировка «в течение дня», произнесенная Олегом в справочном режиме, допускала, что за нами могут приехать и вечером.

Решив относиться к лишнему дню на острове как к возможности продлить приятный отпуск, мы проводим весь день на пляже, стараясь не слишком часто оглядываться на белеющее за ним здание. Это удается с трудом: мы то и дело невольно посматриваем в сторону отеля — не промелькнет ли там силуэт знакомого автомобиля.

Он не появляется к обеду. Не появляется и вечером. И даже когда совсем темнеет и луна, как и сотни вечеров до этого, высвечивает на темной воде серебристую дорожку, долгожданный трансфер не происходит. Теоретически можно было дойти пешком до аэропорта, чтобы посмотреть, на месте ли небольшой синий самолет, на котором мы оба когда-то «прилетели».

Но интуиция подсказывала, что если сценарий выхода по какой-то причине не запускается — самолета на взлетно-посадочной полосе не окажется. Или аэропорт встретит нас удручающей пустотой, а то и вовсе окажется несуществующим.

Мы снова засыпаем вместе, лелея надежду на следующее утро заново перезапустить процесс выхода. На этот раз утром Оля не скидывает меня с кровати, и, проснувшись, мы просто лежим в обнимку, прислушиваясь к звукам в коридоре.

Отель безмолвствует.

Встаю и сразу же ощущаю легкое недомогание. Непривычное ощущение для виртуального мира, где даже после сильной пьянки наутро чувствуешь себя свежим и отдохнувшим. Похоже, началось обещанное техником ухудшение самочувствия. Где-то там, в утреннем, а может, уже и вечернем Питере, в операторском кресле затекает мое неподвижное тело с надетым на голову трансивером.

Делаю зарядку в надежде прогнать подступающее ощущение слабости. Оля с улыбкой наблюдает за моими действиями, недоумевая, какой в них смысл. «Готовлюсь к реальному миру!» — жизнеутверждающе комментирую я свой спортивный порыв, стараясь скрыть появившееся беспокойство по поводу того, что время начинает играть против меня. Не знаю, сколько еще виртуальных дней на острове выдержит мое реальное, измученное бессонницей тело.

Мы привычно завтракаем в клубе отеля, а остаток дня проводим в номере, разговаривая и читая книги.

— Представляешь, если мы останемся здесь жить? — вдруг произносит вечером Оля, оторвавшись от книги. Произносит почти в точности так, как в моем недавнем сне.

Откладываю книгу в сторону. Чтение было совершенно механическим, без погружения в смысл написанного, поскольку в голове постоянно крутились мысли о маячивших на горизонте проблемах.

— Ты бы смогла остаться здесь со мной навсегда?

Оля отвечает не сразу:

— Да, хотя это было бы довольно печально.

— Почему?

— Потому что это означало бы, что я никогда бы не увидела, какой ты в реальной жизни. Не узнала бы тебя полностью. Не испытала бы удовольствия от возможности принимать тебя со всеми твоими возможными недостатками.

Смеюсь в ответ:

— Ты сожалеешь о невозможности встретиться с моими недостатками?

Девушка серьезно кивает:

— Конечно. Это такая сладкая мука, понимаешь? Любить совершенство скучно. Легко, просто, может быть, даже приятно. Но невероятно скучно! С другой стороны, когда чувствуешь это пикантное противоречие, что любишь вот конкретно этого несовершенного человека, несмотря ни на что, это дает настоящие эмоции. Придает жизни красок. Когда начинаешь относиться к недостаткам, как неизведанной и непонятной для тебя территории, не пытаешься с ними бороться, а отыскиваешь в себе страсть к исследованиям — испытываешь совершенно новые, фантастические ощущения. Ощущение того, что рядом с тобой прямо сейчас вращается в первозданном хаосе новая, неизведанная вселенная, с которой вы каким-то чудом столкнулись в огромном космическом пространстве.

— Ты сумасшедшая, — говорю я, нежно глядя на любимую. — Но похоже, что я теперь тоже сумасшедший, поскольку полностью с тобой согласен.

— Легко быть идеальным на острове, правда? Где еда появляется сама собой, всегда светит солнце, а температура воды подогрета до идеально комфортной телу температуры. Легко любить, когда твоя самая большая проблема — это выбор между круассаном и овсянкой на завтраке. Вот где подлинное сумасшествие! Так что я не сумасшедшая. Сумасшедшие те, кто по какой-то причине стремятся к этой иллюзорной идеальности, вместо того чтобы научиться получать удовольствие даже от недостатков.

Улыбаюсь. Улыбаюсь тому, как эта случайно появившаяся в моей жизни девушка практически моими же словами описывает все то, что я рассказывал Вадиму, когда мы сидели в круглосуточном кафе в ночь моего возвращения с острова. Я считал все описанное — причинами, по которым у нашего знакомства нет шансов. А Оля сейчас говорит об этом как о лучшем способе прожить жизнь. Она оказалась той необходимой мне полярностью, тем недостающим органом чувств, благодаря которому…

— И ты не сумасшедший, — подумав, вдруг резюмирует девушка, не давая мне погрузиться в мысли.

— А вот Кот так не считал, — говорю я, с грустью вспомнив о своем питомце.

— Он был, судя по всему, славным малым, — сочувственно произносит Оля, встает и, клюнув меня носом в щеку, выходит на балкон.

Я не сказал ей, что к вечеру стал чувствовать себя значительно хуже. Временами на меня накатывала сильная усталость, в глазах темнело, и я на некоторое время закрывал их, пережидая, пока слабость схлынет. Дневной сон принес краткосрочное ощущение бодрости, однако уже через несколько часов усталость вернулась вновь. Зарядка не помогала. Не помогал и выпитый в баре кофе, который, как и спиртное, в виртуальности был совершенно бесполезен.

Я чувствовал злое отчаяние от собственного бессилия. И это бессилие было тем более страшным, что застало меня в момент нахождения в виртуальности, а не в привычном реальном мире, где я еще мог воздействовать на окружающий мир. Но что делать теперь, когда, придя вызволять Олю из заточения, я сам оказался вместе с ней в ловушке виртуального сна?

«Где же ты, Анатолий?» — думаю я, глядя в ночное небо, поверх понуро стоящей на балконе девушки. Но техник ничем не мог нам помочь. Сдернуть с моей безвольно повисшей от потери сознания головы трансивер, спровоцировав тем самым асистемный выход из погружения? Сомнительная помощь. Уж лучше и впрямь навсегда остаться на острове, чем провести остаток жизни в специальном учреждении.

С грустью вспоминаю о Вадиме — мы почти не виделись с того момента, как я погрузился в заботы архитектурного отдела «Неслучайной Встречи». Как он там? Справляется с навалившейся,