него камень и повертел в ладони. На нём был выгравирован логотип, похожий на треугольник со светом, исходящим из центра. Я узнал его — Наоми использовала такие, когда занималась своей кристаллотерапией. У неё были десятки таких камней с её логотипом, которые она дарила клиентам. Она даже дала один мне после нашего первого свидания. Оглядываясь назад, это был момент, когда мне следовало бежать прочь.

— Я сделал поиск по картинке, — объяснил Клэй. — Он привёл меня на сайт твоей жены.

Украла ли моя жена ребёнка, оставив свою визитную карточку? К тому времени я уже понял, на что подписался, женившись на Наоми. Если у этой женщины была хоть одна разумная мысль в голове, я её ещё не слышал. Мы не могли даже сесть в машину, чтобы она не провела какой — нибудь странный ритуал со своими кристаллами. Если я осмеливался планировать семейный отпуск, любая информация, которую я ей давал, мгновенно вылетала у неё из головы, так что когда я говорил ей, что пора собираться, она вела себя так, будто я внезапно объявил о сюрпризе. Я думал о том, чтобы уйти от неё, каждый день, но ради Тедди я не решался разрушать нашу семью. Я был ему нужен.

— Чего ты хочешь? — спросил я Клэя Баркли тем же резким голосом, которым пользовался на деловых переговорах.

Его голос дрогнул.

— Я хочу вернуть своего сына.

— Он не твой сын. Я делал тест на отцовство много лет назад.

— Ты уверен, что он был правильным?

Я начал было говорить ему, что уверен. Результат показал 99,9999998 процентов вероятности того, что Тедди — мой сын.

Но затем я начал переосмысливать всё. Было более чем подозрительно, что Наоми появилась с этим ребёнком, особенно когда я был так осторожен с контрацепцией. И всё же теперь мы пытались завести второго ребёнка, но безрезультатно. Так много из того, что рассказывал Клэй, вписывалось в историю о том, что она украла его.

Но в конце концов, что заставило меня усомниться, так это то, насколько этот человек был похож на моего двухлетнего сына.

— Сделай ещё один тест на отцовство, — настаивал он. — Я пока не пойду в полицию, но мне нужно знать. Я не хочу твоего мальчика, если он не мой. Но если он мой… — Он покачал головой. — Я совершил много ошибок в жизни. Но то, о чём я не могу перестать думать, — это то, что позволил кому — то украсть у меня сына. Я просто хочу вернуть Доминика.

А затем он разрыдался.

Я сказал ему, что сделаю ещё один тест и свяжусь с ним. Я выразил уверенность, что тест покажет, что я отец Тедди. Я не упоминал об этом Наоми. Я купил тест в интернете с кредитной карты, о которой Наоми не знала, отправил мазки из своего рта и изо рта Тедди в двух конвертах и ждал результатов, которые пришли чуть больше недели спустя.

Тедди не был моим сыном.

Я не мог понять, как Наоми обманула меня. Я сам отправил тот тест, но я никогда не видел, как она брала мазок у Тедди. Она должно быть что — то сделала с его мазком, хотя я до сих пор не знаю, что именно. Каким — то образом она перехитрила меня.

Но независимо от результатов теста, Тедди теперь был моим сыном. Мысль о том, что этот бывший наркоман заберёт его у нас, и мы никогда больше его не увидим… это было немыслимо. Да, Наоми, вероятно, тоже попала бы в тюрьму, но мне было всё равно. Я не мог позволить ему забрать Тедди. Это было бы похоже на ампутацию руки.

Клэй Баркли оказался на удивление легкоустранимым. Всё дело в том, чтобы знать нужных людей, которые помогут избавиться от проблем. У него был обширный наркотический стаж с множественными арестами, поэтому никого не удивило, когда его нашли мёртвым в номере отеля от передозировки героина. В конце концов, его смерть не была большой потерей для общества.

После этого Наоми была единственным человеком, знавшим правду о Тедди. Рано или поздно ей тоже предстояло уйти.

Я выжидал несколько лет, вживаясь в наш семейный уклад, ожидая подходящего момента. Затем я встретил Ронни и влюбился в неё. Наконец у меня появилась причина раз и навсегда избавиться от Наоми.

Было нетрудно выставить Наоми невменяемой во время развода. В конце концов, она и была невменяемой. Но я подтолкнул её. При каждом удобном случае я говорил ей неверное время, когда ей нужно было где — то быть, но никогда не записывал это, чтобы она могла проверить. Я нанял Розиту и сказал ей, что мне нужна её помощь, потому что Наоми не могла стабильно вовремя отводить Тедди в школу.

А затем, чтобы закрепить результат, я проник в квартиру Наоми, когда она была с Тедди на занятии по карате, и подложил слона с воткнутым в него ножом в ящик Тедди. Мне было жаль его, потому что я знал, как сильно сын любит того слона. Но фотография стоила того.

И всё же на медиации дела шли не по моему плану. Этот её адвокат был слишком чёртовски умён. Поэтому однажды я зашёл в её квартиру, когда её не было дома, растолок большую часть содержимого бутылки тайленола и подмешал его в ту нелепую комбучу, которую она настаивала в холодильнике. Она и так ужасно пахла, так что я подумал, что она не заметит, а Тедди никогда бы её не коснулся. Это был её собственный тайленол, и это выглядело бы как самоубийство, когда она умрёт. Но каким — то образом это её не убило.

Я начал отчаиваться, пока Наоми не вышла из себя на дне рождения Тедди, разбив подарок Ронни и практически напав на того полицейского. После того как она дала себя арестовать, мы подали запретительный приказ, и Хардвик сказал мне, что всё выглядит очень хорошо для получения полной опеки. Как я уже говорил, Наоми была почти такой же невменяемой, какой я её выставлял. Почти.

Через несколько месяцев, после того как она потеряет опеку, Наоми приняла бы слишком много снотворного, и с