— Ну да, ну да, ценность историческая, статус — государственный. Неплохая идея, — заметил Вольф.

О том, что не видит в этой новой политической концепции места для ГДР, Вольф вслух распространяться не стал.

— «Пчелка» утверждает: если ларец будет украден, полетят головы всей посольской верхушки, включая резидента Кузнецова. А ее муж — первый кандидат на должность нового руководителя. На Старой площади его поддержат, заверяет «Пчелка».

Генерал медленно прошелся по кабинету. Установившуюся тишину нарушало только тиканье настенных часов.

— Украсть дипломатический груз под носом у КГБ? — Вольф говорил едва слышно. — Это международный скандал, Юрген.

— Она пишет, что на все про все у нас сутки. После того, как ларец доставят в посольство, он попадет в подвалы Кузнецова, — продолжал Эрнст. — А это — без шансов.

Вольф молчал, с недоверием глядя на папку. «Какое соблазнительное предложение, — рассуждал он. — Одним ударом поставить Лубянку на место, расправиться с Кузнецовым и завести своего собственного ручного посла!»

— Что будем делать, товарищ генерал? — полковника Эрнста разрывало от нетерпения.

— Я подумаю, — ответил Вольф.

— Но…

— Я подумаю!

* * *

Референт Зотов никак не мог найти своего руководителя — советника Басова. Хотя это был не его профиль, Константин Иванович оказался настолько занят сопровождением делегации советских промышленников, что на остальную текучку времени просто не оставалось. Не найдя найдя начальника, молодой референт решил пойти к полковнику. Это было не совсем этично и выглядело как классическое действие «через голову», но поведение Ледникова не давало Сергею Петровичу покоя.

Зотов направился в крыло, занимаемое резидентурой. Кабинет Игоря Прокопьевича был доступен для всех сотрудников, ну а то, что находилось дальше, за тяжелой сейфовой дверью, оставалось для референта, как и для большинства его коллег, полнейшим секретом.

Решительно постучав, Сергей Петрович приоткрыл дверь. В кабинете сидели оба: и полковник, и советник. Они над чем-то весело и от души смеялись. Зотов тут же испытал приступ острой неловкости.

— Простите, я… Константин Иванович, я не мог вас найти, а дело, кажется, срочное, — произнес молодой специалист.

— Что за пожар? — спросил Стрелец. — Сергей, не смущайся, проходи, присаживайся.

— Я вот по какому вопросу… Ко мне тут Ледников приходил… Вернее, я ушел перекусить, возвращаюсь, а он у меня в кабинете. Странный какой-то, всклокоченный. Я так и не понял, что он там делал и почему. Толкнул меня зачем-то. Еще и Маргарите Сергеевне нахамил, — выложил Зотов.

— О! Узнаю брата Юру! Что я тебе говорил! — усмехнулся Стрелец. — Игорь, с тебя десятка!

— Рано радуешься, — ворчливо отозвался полковник, но в его глазах блеснула ирония.

Он полез во внутренний карман пиджака, достал бумажник, вытащил купюру и щелчком отправил ее в сторону Стрельца.

— Забирай. Я думал, побоится. Но ты оказался прав. Отказать Марфе Григорьевне наш герой не в силах.

Стрелец ловко поймал банкноту, аккуратно сложил ее вчетверо и спрятал в нагрудный карман, не сводя внимательного взгляда с растерянного референта. Тот переминался с ноги на ногу, чувствуя себя лишним на этом празднике чужой проницательности.

— Ладно, Сергей Петрович, присаживайся, — с радушной улыбкой предложил полковник, протягивая гостю термос. — Кофе хочешь?

— Спасибо, с удовольствием.

— Чашку сам возьми, — подождав, пока референт себя обслужит, полковник задал следующий вопрос. — Спокойно и по порядку. Когда именно ты ушел из кабинета? На сколько? Когда вернулся? Где именно он стоял?

— Я выскочил буквально на двадцать минут. Купил пирожок. Возвращаюсь — дверь приоткрыта, заглядываю — он там. Я забыл… я забыл запереть кабинет, — признался референт.

— Игорь! — Стрелец снова засмеялся.

Полковник протянул советнику еще одну десятку.

— Константин Иванович! Игорь Прокопьевич! — не выдержал Зотов. — Что у вас здесь на самом деле происходит?

— Проверяем, у кого оперативное чутье работает лучше, — Кузнецов возбужденно постучал ладонью по столу.

— Понимаю, что ничего не понимаю, — пробормотал Зотов. — Ладно. Сначала он стал ссылаться на то, что искал Константина Ивановича, а потом наехал — сказал, что мой кабинет — находка для шпиона.

— Что, прямо так и сказал? — Кузнецов больше не сдерживался.

— Ну да, так и сказал.

— Вот гаденыш. А ты сам почему так переживаешь? — прищурился Игорь Прокопьевич.

— Брать у меня там особо нечего: накладные и таможенные декларации товарища Курочкина — быстрей бы его кости срослись, — заметил Зотов.

— Тогда в чем же дело?

— А вдруг он, наоборот…

— Что «наоборот»? — Стрелец заходился от смеха, но не мог поделиться причиной своего веселья с подчиненным.

— Ну, а вдруг он туда что-то принес?

— В смысле?

— Ну… в смысле — подкинул?

— Сергей Петрович, вам несомненно стоит записаться на курсы к товарищу Кузнецову, — подколол молодого коллегу советник.

— Константин Иванович, — полковник не остался в стороне, — судя по тому, что ты слету обчистил мой бумажник на двадцать марок, школу пора открывать тебе! А насчет «подкинул» — это вряд ли, Сергей. Наш карьерист слишком труслив для активных диверсий, — резидент поднялся с кресла и подошел к окну. — Сопроводиловку на подарок канцлеру ты к тому моменту уже получил?

— Да, с самого утра. Так вы думаете, что…

— Вот видишь, Игорь, и делать ничего не надо — все само в руки валится, — философски добавил Стрелец.

* * *

В кабинете Маркуса Вольфа было темно. Свет массивной бронзовой потолочной люстры с трудом пробивался сквозь пелену сигаретного смога. Генерал, не двигаясь, сидел в своем любимом кресле. На письменном столе перед ним лежал мятый листок — та самая записка, которую они получили от «Пчелки».

Отправив Эрнста, Вольф остался один на один с этой шпионской головоломкой. Просьба Марфы Григорьевны, если ее реализовать, била по самым уязвимым, самым болезненным местам. Оттого ее идея казалась одновременно гениальным спасением и смертельно опасным безумием.

Генерал зажег новую сигарету, медленно затянулся и принялся методично, слой за слоем, препарировать мотивы Марфы Ледниковой. В его профессии верить на слово инициативникам означало подписать себе профессиональный приговор. Каждое слово в этой записке нужно было оценить на весах абсолютного цинизма и многолетнего опыта.

Такое обильное количество бонусов с одной операции смущало Мишу. Он хорошо знал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Во-первых, спешка. И хотя на первый взгляд дело не стоило и выеденного яйца — подумаешь, стащить с грузового терминала боннского аэропорта средних размеров коробку, — но даже такая операция требовала подготовки. Импровизация, по мнению Вольфа, была хороша в музыке или в танце, но только не в их деле. Ведь любое «пошло не по плану» — это всегда результат чьей-то планомерной и незаметной деятельности.

Во-вторых — и это тоже не нравилось шефу разведки — Ледникова хоть и была завербована Штази,