— Эм, алло? — позвала я в надежде, что кто-нибудь сможет утихомирить Хантера. — Альфа Хантер сломался? Что, черт возьми, вообще происходит?

Мое дыхание вырвалось резким свистом, когда Хантер вышел из ярости; его доминирование мгновенно испарилось, и он отступил от меня на шаг. Не успела я моргнуть, как он уже грациозно опускался на свое место за столом совета, словно ничего не произошло.

Тем временем я забыла, как дышать, и какого черта мне стало холодно теперь, когда его всепоглощающая энергия больше не окружала меня, словно гравитационное поле.

— Эммелин, пожалуйста, вернитесь во главу стола. — Голос Уоррика звучал спокойно и невозмутимо, будто в комнату только что не врывался ураган. — Давайте продолжим.

Появление Хантера заставило меня почти забыть, что я буквально борюсь за свою жизнь. Этот ураган выдул из моей головы все мысли, кроме его внушительного присутствия, что стало мощным пинком под зад и напомнило, почему у меня никогда не может быть стаи.

Мне удалось не споткнуться, пока я спешила обратно в торец стола, и потребовалась вся выдержка, которую я вырабатывала последние двадцать пять лет, чтобы не взглянуть на Хантера. Особенно когда я почувствовала на себе его темный, пронзительный взгляд. Моя волчица заскулила по нашему партнеру, и я заставила ее замолчать. — Сначала мы должны пройти испытание. Пожалуйста. — Мне просто нужно было, чтобы хоть раз она была на моей стороне.

Тяжело вздохнув, она успокоилась, но все ее внимание по-прежнему было приковано к самому доминантному оборотню в этой комнате.

Уоррик продолжил с того места, где его прервали:

— Как я уже говорил, Эммелин Андерс, восемнадцать лет, с раннего детства была сама по себе. Ее мать убили оборотни, из-за чего она решила, что в городах оборотней ей небезопасно. Мы не обнаружили никаких признаков нестабильности, но, поскольку она омега-волчица, этого и следовало ожидать.

— Омега!

Несмотря на все мои старания, я резко повернула голову на рык Хантера. Он наполовину привстал со стула, словно не в силах сдержаться, а я с трудом сглотнула, пытаясь найти во рту хоть каплю влаги. Собрав всю волю, о существовании которой я и не подозревала, я отвела от него взгляд и непозволительно долго разглядывала узор древесных волокон на столешнице.

— Верно, Альфа Хантер, — произнес Уоррик тоном настолько уважительным, насколько один облеченный властью альфа вообще может говорить с другим.

— А это значит, что ей нужно присоединиться к стае, — заявил член совета, мужчина, сидевший на дальнем конце стола.

Соренсон резко встал. То, что я почти забыла о его присутствии, красноречиво говорило обо всем, что произошло с момента нашей встречи не более десяти минут назад.

— Стая Тенгард более чем счастлива поручиться за нее и ее безопасность, как только с нее снимут обвинения. — На его лице появилась улыбка, а рыжие волосы были взъерошены мило и небрежно. — Вы же знаете, мы сильная стая, и в наших рядах уже есть одна благословленная омега.

Здесь есть и другие омеги?

Я выпрямилась.

— Сколько омег в этом городе?

Сиссили злобно на меня посмотрела, и я подумала, догадывается ли она, как выглядит с таким выражением лица. Может, посоветовать им не мочить ее и не кормить после полуночи? Она зарычала:

— Заключенным не положено задавать вопросы, сучка. Заткнись к чертовой матери.

Хантер с размаху ударил кулаком по столу, и полкомнаты подпрыгнуло. Низкий, подкрадывающийся рык вырвался из его груди, затягивая всех нас в свой водоворот.

— Эммелин Андерс принадлежит стае Ривз. Она будет взята под нашу опеку, и мы проследим, чтобы все дурные привычки, которые она приобрела, будучи одиночкой, были исправлены. Она станет продуктивным членом нашего общества.

Какого хрена, простите? Этот козел вообще в своем уме?

— Да, я, пожалуй, откажусь от столь щедрого предложения, но спасибо.

От моего дерзкого ответа в комнате воцарилась такая тишина, что я услышала, как капает кран в ванной, расположенной по меньшей мере через четыре комнаты отсюда.

Хантер медленно поднялся на ноги, и не я одна затаила дыхание.

— Я — истинный альфа сильнейшего квинтета в Америке, — тихо произнес он, но смертельная угроза в его голосе была очевидна всем. — Мы — благословленная богиней стая, подобранная по запаху, и ты — пятая в нашем квинтете.

Мое дыхание участилось, когда правда о том, куда я вляпалась, стала совершенно ясна. Все было гораздо хуже, чем я думала. В этой связи по запаху мне предстояло иметь дело не только с Хантером — за кулисами ждали еще трое. Связь по запаху — самая сильная из всех, что может найти оборотень.

Настоящие, блядь, пары. Слава богине.

Вот только четыре альфы и одна омега — это в точности та ситуация, в которой оказалась моя мать, и это стоило ей жизни еще до того, как ей исполнилось сорок.

— Нам тоже не хватает последнего члена квинтета, — все так же бодро крикнул Соренсон. — В смысле, мы не все альфы, потому что это вы, засранцы, вечно стремитесь всех превзойти, но у нас есть два беты и омега.

Квинтеты были высшей ступенью распространенных в городах оборотней стай из пяти связанных партнеров. А квинтеты, связанные по запаху, считались Святым Граалем. Тот факт, что в стае Соренсона была омега, которую они еще не убили, был отличной рекомендацией, в то время как Хантер был для меня наихудшим вариантом. Он не только был моей парой по запаху, уже сводя с ума мою волчицу, но и был связан по запаху с другими альфами.

Кроме бывшего квинтета моей матери, я никогда не слышала о другом с таким количеством альф. Стая Ривз была моей неминуемой смертью.

Один из альф за столом зарычал на Соренсона:

— Большинство альф за этим столом могущественны и являются частью неполного квинтета или стаи. Именно поэтому мы все в совете.

Хантер указал пальцем на Соренсона.

— Сядь на задницу, Сорен.

Несмотря на то, что комната была полна сильнейших альф Голден-Кло, большинство из них выказывали страх и почтение по отношению к Хантеру. Соренсон же, напротив, вел себя так, будто они были