– Вот как… – спустя некоторое время пробормотал он, и от прежней рассеянности не осталось и следа. Он был совершенно спокоен. – Простите меня, пожалуйста, за грубость.

Тон сменился на подчеркнуто вежливый, и со словами: «Сюда, пожалуйста» – его попросили выбраться из ящика. Незнакомец в маске что-то прошептал смущенным товарищам в кимоно и почтительно пригласил Хадзимэ следовать за ним.

Его проводили в один из углов зала. Пол устилал красный ковер, а обстановка – стол и кресла на изящных, «кошачьих» ножках – была выдержана в странно-антикварном западном стиле. На фоне откровенно японской архитектуры этот угол выглядел причудливо.

Хадзимэ опустился в яркое кресло.

– Чувствуйте себя как дома.

Он решил воспользоваться любезным предложением. Вдруг поднялся большой переполох. Мужчины в чрезмерно пышных японских костюмах, перекрикиваясь словно на каком-то незнакомом говоре, суетились вокруг, и только предполагаемый виновник этого, Хадзимэ, с незнакомцем в маске на удивление сохраняли спокойствие.

Пока Хадзимэ рассеянно наблюдал за происходящим, подали чай. Отхлебнув, он перевел дух и спросил:

– Ты знаешь, кто я?

– Только имя.

– Откуда?

– Затрудняюсь объяснить. Скоро должен прийти тот, кто разбирается.

Не успел мужчина в маске произнести эти слова, как среди шумной толпы возникло напряжение совсем иного рода. Словно поддавшись ему, Хадзимэ поднял голову и прошептал:

– О, смотри.

– Изволили пожаловать.

Как при отливе, смятение в зале спало, и воцарилась полная тишина. Незнакомец в маске напрягся, а люди в японских одеяниях, до того наблюдавшие издалека, расступились. Возникший проход вел к таким же огромным воротам на стороне, противоположной той, откуда приехала вагонетка. Навстречу Хадзимэ двигалась группа людей, которые с невозмутимым видом принимали почтительные поклоны окружающих. Японские одежды на них отличались гораздо большим великолепием, чем у мужчин, суетившихся здесь. В процессии была и молодежь в черных одеяниях. На поясах у них висели даже длинные японские мечи, какие увидишь разве что в исторических дорамах.

Во главе уверенно шествовал мужчина средних лет утонченной наружности. Глядя на лицо с тенью загадочной улыбки, можно было принять его за высокопоставленного монаха или, пожалуй, университетского профессора. Поверх его свободного черного кимоно лежала богато расшитая золотая кэса[19]. На вид ему было чуть больше сорока лет. Упругая мускулистая фигура молодила его, однако спокойное улыбающееся лицо изрезывали морщины, а в мягко ниспадающих на плечи длинных волосах проступала седина. Все это не давало определить его возраст.

– Хакурику-ко…

Скользнув взглядом по рабочему в маске, заговорившему дрожащим голосом, мужчина в кэсе направился к Хадзимэ.

– Господин Ясухара Хадзимэ?

Это было сказано на естественном и безупречном современном японском, без малейшего намека на акцент.

– Да.

– Я здесь ответственное лицо. Для меня большая честь увидеться с вами.

– А, спасибо.

Когда тот с непринужденным видом протянул ладонь для рукопожатия, Хадзимэ подумал, что он напоминает политика, демонстрирующего дружелюбие перед прессой. Сжимая обеими ладонями руку гостя и опустив кончики бровей, мужчина стал извиняться:

– Прошу прощения, что так получилось. Я даже представить не мог, что вас привезут сюда таким образом. Мы все очень удивились. Будьте любезны, позвольте еще раз поприветствовать вас в другом месте и все объяснить.

Хадзимэ предложили выйти, и в тот самый момент, когда он поднялся, со стороны ворот в пещеру раздался пронзительный металлический скрежет. Оказалось, что это с бешеной скоростью влетела в зал вагонетка, только без обычного груза. На ней восседал мужчина в простой рубашке и свободных брюках, которым совершенно не соответствовала надетая на лицо красная маска карасу-тэнгу с длинным носом.

– Хакурику-ко!

Спрыгнув с вагонетки, он бросился к мужчине в кэсе, однако тот принял его более чем сдержанно.

– Извините, я сейчас занят. Давайте потом…

– Мы ни при чем! – продолжил мужчина в маске карасу-тэнгу, не обратив внимания на его ответ. – Я только что получил подтверждение. В туалете офиса нашли связанными двух рабочих. Они были раздеты, удостоверения личности и грузовик исчезли. Но это не мы.

Мужчина в кэсе остановился и, сильно нахмурившись, ответил:

– Я немедленно отправлю своих людей. Дальнейшее за вами.

– Принято.

– Тогда до встречи.

С этими словами он коснулся рукой спины Хадзимэ, приглашая его выйти. Обернувшись через плечо, тот увидел, как рабочий в маске карасу-тэнгу раздраженно ерошит на себе волосы.

– А ничего, что вы с этим парнем нормально не поговорили?

– Неважно. Пожалуйста, не волнуйтесь.

Сказано это было довольно сухо.

– Представляю, как вы устали, сидя в таком месте. Я вас провожу туда, где вы сможете спокойно отдохнуть, – говорил мужчина в кэсе, двигаясь к воротам на противоположной стороне от вагонетки.

Вот только Хадзимэ было не до отдыха.

– Я абсолютно не понимаю, что происходит… И где я? И вы вообще кто такие? Короче, я требую объяснений.

– Совершенно справедливо, – важно кивнул собеседник. – Однако, господин Ясухара, у меня не хватит слов, чтобы вы все осознали в полной мере. Еще могу сказать, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Вероятно, будет быстрее, если вы все увидите своими глазами.

Они как раз поравнялись с воротами, и мужчина театральным жестом указал рукой наружу.

– Взгляните, пожалуйста.

Первым, что увидел Хадзимэ, оказался вовсе не тихий ночной берег озера, как он воображал. У ног начинался спуск, выложенный тесаным камнем и ведущий к площадке, напоминавшей смотровую. И ходили по ней огромных размеров живые существа, подобных которым Хадзимэ не приходилось не то что видеть, но даже и слышать о них. Если предположить, что вымершие гигантские моа[20] продолжают существовать, пожалуй, они бы выглядели примерно так.

Сразу несколько черных птиц величиной с корову или лошадь были впряжены в колесницы. Вдобавок ног у них оказалось на одну больше, чем обычно. Ловко перебирая ими и громко щелкая черными когтями, они двигались взад-вперед. И в подозрительных глазах этих гигантских трехногих воронов проглядывал ум, который никак не сочтешь за птичий.

Среди них встречались даже огромные вороны, к которым было подвешено что-то вроде паланкинов. Ветер, поднимавшийся от взмахов их крыльев, обдувал даже Хадзимэ. Уже одно это не могло не поразить его, но по-настоящему застыла кровь в жилах от ночного пейзажа напротив площади, откуда взлетали эти гигантские птицы. Широко раскрыв глаза, Хадзимэ медленно пробирался между воронами, громадными, как динозавры.

Площадь окружала ограда, из-за которой можно было хорошо рассмотреть мир, раскинувшийся внизу. Ряды плотно расставленных фонарей делали открывшийся вид фантастическим. Со всех сторон от площади виднелись обрывы и выступали скалы, какие доводилось видеть лишь на знаменитых пейзажах суйбокуга[21], а со склонов низвергались бесчисленные водопады. Между бурными потоками, словно прошив горы и присосавшись к отвесным скалам, тянулись