— Она в душе? — мотнул головой в сторону приоткрытой двери Герман. Шум воды был прекрасно слышен в комнате.

— Да, но…

— … Попросите её выйти, — перебил её парень.

Всмотревшись в его глаза, девушка поняла, что она поторопилась, открыв ему дверь. Тяжёлый, подавляющий взгляд, который вызвал у неё внутри натуральный трепет. На некоторое время она даже замерла, будто загипнотизированная.

— Пожалуйста, — на секунду уголки губ у гостя приподнялись, тут же опустившись.

Алёну передернуло от подобной метаморфозы, будто не человек, а натуральная машина: без чувств, без жалости. Он её пугал, смертельно пугал.

— Вы что-то ещё хотели? — быстро вытерев полотенцем мокрое тело, Елена накинула свой халатик, снятый с крючка и вышла из душа в их небольшую комнатку, с испугом напоровшись на стоявшего в комнате Германа.

В голове у неё мгновенно пронеслись мысли, что он пришёл за ней! Решить с ней вопросы кардинально, как это делалось в России в девяностых. Да и сейчас, нет-нет, но подобное происходило в отдельных уголках страны.

«Мама, прости меня дуру…Не плачь, когда я не вернусь домой живой… Алёнку жалко… Она тут ни при чём…» — мешанина из подобных рассуждений метались в голове девушки.

Она — свидетель, который подлежит устранению. Этот человек сейчас непринуждённо убьёт её и подругу, как делал это в пустыне. А потом совершенно спокойно уйдёт, оставив здесь два остывающих женских трупа…

Не прошло пяти минут, как Герман покинул номер, осторожно прикрыв за собой дверь. Не стоит шуметь, люди спят. И зачем им знать, что произошло в этой комнате?

— Когда? — Алёна перевела взгляд с лежавшего на столе на подругу.

Только что вышел этот странный и пугающий их парень, поднявшись с небольшой табуретки, пока делал им своё предложение, с которым они полностью согласились. Угроз с его стороны не было, но обе сделали однозначный вывод — им стоит принять его предложение.

— Ты, как хочешь, — в глазах Елены ещё были видны остатки испуга, медленно уходящего в небытие. — Я завтра же улетаю домой в Питер, — её взгляд не отрывался от небольшого стола, на котором лежали две запечатанные пачки долларов по 10 000 $ в каждой.

Прекрасно зная женщин, Герман посчитал необходимым убрать обеих из отеля куда подальше. Всё равно одна подруга, рано или поздно, разболтает всё другой. Дальше информация может уйти другим работникам отеля. Ему это надо?

Обе не сразу поделились с ним личной информацией, но потом переглянулись и всё-таки рассказали то, что его интересовало.

Девчонки получали в отеле приличные для России деньги — аж по 500 долларов в месяц, правда ещё сотню у них высчитывали из зарплаты за проживание и еду в отеле. Для Эмиратов — так себе зарплата, но никто из приехавших на заработки не жаловался.

Обе проживали с родителями в квартирах, полученных ещё при СССР, но каждая из них мечтала о собственной жилплощади. И приехали в ОАЭ, чтобы заработать деньги на квартиры.

Предложенных им Германом денег хватало на «однушку». Не в центре города, конечно, там ценовой порядок другой, но в «спальных» районах на окраине в «хрущёвке» — в самый раз.

— Вообще, у меня сбережения есть, — вдруг сказала Елена. — Так что могу на двухкомнатную замахнуться.

— А мне родители помогут, — добавила Алёна. — Смогу тоже подумать об «двушке».

Покинуть ОАЭ в кратчайшие сроки и не появляться здесь в ближайшие лет пять — это совсем не проблема, при наличии оставленных ночным гостем денег. Алёну здесь ничего не держало при наличии выданных денег: бьют — беги, дают — бери. Особо не поинтересовалось в связи с чем такие подарки, видя в глазах Елены, что спрашивать совершенно не стоит. Во всяком случае не здесь и сейчас. Елена же… — она натурально боялась, что Герман может передумать и вернуться за деньгами и её жизнью.

— Значит завтра берём расчёт и домой, — твёрдо заявила Елена.

— Конечно, что тут думать! — тряхнула волосами Алёна. — Но всё же, эх… Я бы с ним замутила.

— Дура! — высказалась Елена. — У меня от него мурашки по коже. Ты просто не знаешь, на что способен этот человек… — и замолчала.

Хорошим, приличным девочкам нравятся плохие мальчики…

«Не-не!» — оборвала свои мысли Елена, поняв, что её страх перед этим жестоким и страшным человеком начал трансформироваться в совершенно дикие, неподобающие формы в сторону нездорового влечения, а это совершенно невозможно.

Нет, она не настолько хороша, а он… слишком плохой мальчик, чтобы даже думать об этом. Не говоря о том, чтобы попытаться замутить с ним шуры-муры…

* * *

Управляющая обслуживающим персоналом отеля, родом из Великобритании, проработавшая 15 лет в самых престижных отелях на родине и перекупленная за огромные деньги владельцем арабского отеля, была очень недовольна, когда две девушки из России попросили расчёт утром следующего дня.

Сейчас богатые русскоговорящие туристы из России и стран бывшего СССР активно летят в ОАЭ на отдых. Самый пик сезона, а эти мелкие сучки… Но не стала вставать в позу и полностью их рассчитала. Напоследок «обрадовав» тем, что пока она здесь работает, им лучше на работу в этом отеле не рассчитывать.

К её удивлению, девушки на её угрозу ответили улыбками, ничего при этом не сказав. Обе приезжали сюда на работу для исполнения своей мечты. Которая должна была исполниться не скоро, а решилась вчера всего за пять минут.

В ближайшее время появляться здесь они не планировали. Им здесь не особо нравилось: жарко и сальные взгляды местных арабов, а также несколько непристойных предложений.

И через четыре часа обе вылетели «Abu Dhabi International Airport» в направлении своего родного города Санкт-Петербург, грезя о скорейшей покупке собственных квартир. Как Герман предполагал, Алёна весь полёт пыталась разговорить подругу на предмет того, что же с ней произошло такого в тот день. И чем отличился Герман, о котором та совершенно не хотела говорить и стойко держалась, говоря о чём угодно, но не о случившемся в пустыне.

* * *

— Попался!

Пришел в номер, быстро с наслаждением помылся, вытерся и тихо проник в спальню, намереваясь присоседиться под бочок спящей жены.

Настя лежала на кровати на спине, укрывшись тонким одеялом. Кондиционер в номере работал без остановки, так что спать без него было бы некомфортно. Вот только когда Герман улегся на кровать и стал подтягиваться к телу