редко выходил победителем. – Что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку. Я человек маленький, и барышни у меня, соответственно, иного полета. Какие с ними могут быть хлопоты? – ляпнул Нертов, но тут же спохватился, припомнив проказы бывшей жены и неожиданное бегство Марины.

– Ну-ну, – иронично отозвался банкир, но распространяться на эту тему не стал, как бы всем своим видом показывая, что разговор исчерпан и возвращаться к нему не следует.

Они свернули на указанную Чеглоковым улицу. Банкир велел припарковать машины сразу за аркой, ведущей в просторный двор, из которого открывался вид на череду следовавших друг за другом двориков.

– Я провожу. – Алексей, выйдя из машины, проверил свой сектор наблюдения, открыл заднюю дверцу и выпустил шефа, намереваясь идти к дому. Но Чеглоков с нескрываемой тоской посмотрел на Нертова, потом на часы.

– Слушай, всего тридцать минут, больше у меня и нет. Но без охраны! Годится?

– Нет, – покачал головой Нертов. – Мы должны проверить подъезд, это вы и сами понимаете. И на лестнице я ребят поставлю. Зачем вам этот риск, Андрей Артурович?

Чеглоков уже подхватил темно-синий пакет с золотой надписью первоклассной парфюмерной фирмы, судя по всему, подарок для неведомой охране пассии. Адрес, по которому они прибыли, Алексею был не знаком, что не могло не вызвать ничего, кроме вполне понятной и обоснованной тревоги.

– Леша, я ценю твою работу, – уже с раздражением возразил банкир. – Но должны же быть какие-то границы! Ты что же, со свечкой теперь у изголовья моей постели будешь стоять?

– Андрей Артурович, я ценю ваше чувство юмора, но в организации охраны свои правила, которые вы, кстати, обещали соблюдать…

Нертову не надо было подавать команду тем ребятам, что следовали за ними в автомобилях сопровождения. Охранники уже давно заняли свои позиции, ожидая дальнейших указаний.

– Никаких указаний, но и никаких ваших правил, – отрезал Чеглоков. Потом обернулся и криво усмехнулся: Да не позорьте же вы меня, – бросил он через плечо и, заметив жест Нертова, приказывавшего подчиненным начать движение, вдруг взъярился, закричав срывающимся голосом, чтобы все оставались на местах, а еще лучше – «убирались отсюда к такой-то матери!»

– А если ты недоволен и не можешь играть по МОИМ правилам – считай себя уволенным с этого момента. – Банкир грозно повернулся в сторону Нертова. – Ты меня хорошо понял? Если ты или хоть один из твоих барбосов сейчас двинется – можете все катиться!..

И, не обращая больше внимания на опешившую охрану, Андрей Артурович быстро пошел к дому. Он взбежал на крыльцо одного из подъездов первого же дворика. Тугая пружина с силой захлопнула дверь за Чеглоковым, хлопок эхом отскочил от противоположной стены, но тут же на него наложился второй. Дверь сорвалась с петель и опрокинулась в клубах дыма на крыльцо. Со звоном посыпались стекла ближайших окон. Всполошенно взвыла сигнализация у припаркованной поодаль машины. Кровавые ошметки брызнули на обшарпанные стены и под ноги опешивших охранников…

Глава 5. «Черная “Волга” промчалась, шурша…»

Что касается убийства Чеглокова, то оно особо не привлекло внимания – мало ли банкиров взрывали в то время на улицах! Разве что жители ближайших квартир пообивали пороги местной администрации, дабы та поскорее вставила разбитые стекла. Немного поудивлялись и следователи, отметив высокий профессионализм исполнителей покушения. Было установлено, что заряд пластиковой взрывчатки, эквивалентный примерно четырехстам граммам тротила, был заложен в электрощит подъезда. Устройство с дистанционным управлением сработало в тот момент, когда Чеглоков вошел в дом. А это указывало на то, что все шаги жертвы могли контролироваться кем-то, кто наблюдал за банкиром, скажем, из выходящих во двор окон.

Но ни следствие, ни служба безопасности банка, закономерно проведшая собственное расследование, так и не смогли установить, к кому же направлялся тем утром банкир. Ни одна из живущих в том подъезде женщин не признала знакомства с Чеглоковым. Если только банкир не был любителем особо острых ощущений, навеянных то ли эстетикой модного в его юности неореализма, то ли запоздало освоенного Достоевского. Однако культурными прихотями коммерсанта следствие не очень-то заинтересовалось и сделало прямолинейный вывод о том, что Чеглоков, несомненно, попал в ловушку, организованную профессиональными исполнителями заказа. Но и поиски заказчика не увенчались быстрым успехом – эпизод с гибелью очередного банкира надолго пополнил статистику нераскрытых убийств…

* * *

Леонид Павлович Расков предложил брать главного подозреваемого именно на похоронах Чеглокова. Он, как и Алексей, был уверен в том, что канувший куда-то в последние дни «С.Б.П.» должен непременно объявиться на этом скорбном мероприятии: опасений быть задержанным у убийцы не было. Городские газеты в криминальных рубриках что-то плели о разгуле «чеченской» мафии, упоминали и про смерть милиционера, дескать, она могла быть связана с его служебной деятельностью. Дескать, в отсутствие хозяина дома бедолагу заманили в глухое место и там порешили. Выдвигалась также и версия, что жертвой убийц мог стать сам хозяин. Впрочем, за чередой других преступлений смерть старшего лейтенанта милиции сенсацией не стала, и заметки в прессе были немногословными.

Леонид Павлович, проглядывая публикации, лишь хитро хмыкал. Он один знал, что тексты, появившиеся в основных городских изданиях, были заранее согласованы с уголовным розыском, чтобы, прочти их «С.Б.П.», у него не возникло сомнений в собственной безопасности.

Тем не менее Расков с Нертовым время упустили. Причины были объективными, да результат плачевный. Преступник, как было принято говорить в милицейских кругах, гулял на свободе и мог в любой момент скрыться. Тем более «клиент» в последние дни и так заметался по городу, даже не ночевал в одном месте больше одной ночи. Появились и другие признаки того, что он намерен удрать куда-нибудь подальше.

Идея проведения задержания на похоронах была, возможно, не из самых этичных. Зато имела массу плюсов. Первый – что подозреваемого вряд ли успели бы предупредить об опасности. Большое стечение народа также было на руку сыщикам. Увести человека из толпы под благовидным предлогом, усадить в машину якобы для нужного разговора, например, намекнув на некую темку, связанную с наследством покойного, – что проще? На том и порешили.

Поскольку сам Алексей никак не мог выступить в роли зазывалы, которому предстояло заманить жертву в автомобиль для задержания – Нертов-младший мог вызвать законные сомнения в искренности своих намерений – эта часть операции была возложена на одного из оперативников Раскова, входившего в узкий круг посвященных. Положение Алексея было и сложным, и выигрышным одновременно: его службе надо было обеспечивать порядок на похоронах, а это означало не только немалые хлопоты, но и возможность абсолютного контроля ситуации.

* * *