состряпать, тему обозначить, а что с людьми будет – это вам глубоко по фигу! Если ты, блин, – придвинулся он к сыщику, – знал, кто заказчик убийства моего отца, кто Марину терзает, что же ты передо мной выеживался, не давал остановить весь этот беспредел? На службу вернуться захотел? Звездочки тебе в глазах мерещились? Да у тебя и сейчас в каждом глазу по звездочке!..

– Ты не прав, – не обращая внимания на грубость собеседника, возразил Николай, – я тебе потом, конечно, все расскажу подробнее, но, поверь, времени не было ни секунды. Да, мы сумели просчитать ситуацию. Да, я вычислил и что Писарев убил Шварца, и где скрывается Марина, и даже про казашку, отрезавшую эти уши… Я был рядом, в Озерках, в ту ночь…

Нертов едва не потерял дар речи:

– Ты-ы?! Ну ладно, твоя причастность к «мокрухе» – тема для отдельного разговора, согласен. Но объясни, почему ты меня заставил всеми этими кругами пройти?

– Ну-у… Я рассчитывал… Я думал, что… – вдруг смешался Арчи. – Пойми и постарайся не обижаться: ты все равно не сыщик. А здесь тоже своя специфика, которую после двухмесячного стажерства в «конторе» не понять… Но, обрати внимание, ведь именно ты – лицо, кровно заинтересованное. А, значит, именно через тебя можно было попытаться выйти на дополнительную информацию…

– Гады вы там все, – посмотрел на него с тоской Алексей. – Я участвовал в нормальной оперативной разработке, Расков сегодня должен был взять Писарева, прокуратура санкцию дала. Но вдруг появляешься ты с какой-то еще бабой… Затем из-под носа у оперов, ты уж извини, похищаешь подозреваемого. Как мне к этому относиться? Где гарантия, что ты его не покрываешь элементарно – прижимаешь на каком-нибудь пустяковом деле, чтобы отмыть от главного, а? И при таком раскладе я должен тебе верить? Да ты бы сам не поверил!..

– Подожди-ка, – вдруг спохватился Арчи, – ты что, считаешь, я на фэйсов, на «Большого брата» батрачу? Ну, тогда ты совсем охренел. Я твоего Писарева волкодавам из убойного тепленьким сдал. А что фээсбэшный изолятор – так это у них свои дела. Скажи спасибо, что не в «Кресты» запихали: там то ли придушат невзначай, то ли научат, что и кому говорить. Сам понимать должен. Впрочем, – мирно вздохнул Орлов, – все-таки мне придется восполнить тебе некоторые пробелы в оперативном образовании… – Затем, устремив взгляд в потолок и раскачиваясь на стуле, сыщик принялся излагать Нертову историю, по-видимому, давно уже составленную из тех фрагментов и эпизодов, которые никак не желали складываться в единую картину у Алексея. То, что Арчи назвал пробелами, на самом деле было одной из отправных точек всей интриги.

А интрига была не такой уж сложной и заключалась в одном: Писарев хотел взять под контроль банк, превратив Чеглокова в зиц-председателя. Инструмент влияния на Андрея Артуровича сам свалился в руки, стал, так сказать, подарком судьбы: наводя, по просьбе самого же Чеглокова, справки об одной особе, встреча с которой озадачила банкира, Писарев случайно узнал, что эта юная барышня – родная дочь Андрея Артуровича. Он решил воспользоваться этим, чтобы взять Чеглокова на крючок. В желании защитить единственное чадо, да и себя тоже (кто поверит, что папаша не ведал о похождениях любимого дитяти?), Чеглоков должен был пойти на все и стать покорным исполнителем Писарева.

Алексей остановил повествование Арчи, попытавшись выяснить, кто же та особа, одним своим существованием устроившая столь основательные неприятности? Сыщик посмотрел на товарища, как на неизлечимо больного:

– Эх, не получится из тебя сыщика, Нертов. И все-таки попытайся угадать с трех раз: кого тут у нас в последнее время приперали к стенке, кого пытались скомпрометировать так, чтобы уж никогда в жизни было не отмыться»?

Алексей не смел произнести пришедшее ему наконец на ум имя…

– Вот-вот. – Арчи примирительно хмыкнул. – Ладно, не комплексуй. Я и сам узнал об этом случайно, когда ознакомился с любопытной бумажкой, бережно хранившейся у Писарева в сейфе… Да не думай же, что я уже целую вечность об этом знал!.. К тому же сегодня Писарев сам о многом рассказал, пишет «чистосердечное». А я, понимаешь, случайно в кабинете рядом находился. Так вот, убивец наш в курсе, что ему светит за зарезанного милиционера, вот и закладывает всех кого ни попадя, в том числе и себя. Сейчас он списывает все крайности на Тишко, дескать, случился эксцесс исполнителя. Сам он, мол, велел лишь обнести квартиру Македонского, чтобы припереть Марину кражей. И в покушение на убийство твоего отца он Марину тоже, мол, не вовлекал.

Имя наконец было произнесено вслух.

Алексей переспросил Николая, знал ли о Марине Чеглоков. Сыщик отрицательно покачал головой, ответив, что Писарев утверждает, мол, не успел ничего сказать. И всячески отпирается от организации убийства банкира. Не берет на себя, хоть режь; доказывает, что для него это не имело никакого смысла.

– А ты как думаешь?

– Видишь ли… – Арчи нахмурился. – Пока в выигрыше от убийства Андрея Артуровича, если я, конечно, не ошибаюсь, только один человек. Но это не его дочь, которой еще только предстоит установить по суду свое родство: у нее нет никаких доказательств, кроме написанного матерью в загсе, на заявлении о регистрации ребенка, имени реального отца. Правда, есть еще нескольких студенческих фотографий, где мать снята с Чеглоковым. Но это, как ты понимаешь, еще не повод для объявления Марины наследницей.

Нертов кивнул, не понимая, куда клонит сыщик, а Арчи продолжал рассуждать вслух:

– Так что в выигрыше тот, к кому доля Чеглокова перейдет по завещанию, если таковое, как говорится, имеет место быть. Нет завещания – задним числом мог быть оформлен договор купли-продажи акций с одним из компаньонов, например. А этим самым близким компаньоном, как ты понимаешь, мог оказаться и твой отец. И бывшая супруга твоя, между прочим. С которой ты, как я слышал, успел возобновить отношения. Светлана Лишкова ведь у тебя сейчас живет, не так ли? Она тоже немало теперь поимеет, поскольку, как известно, много чего на нее было записано.

Алексей растерялся. Не дав сказать ему и слова, сыщик продолжил:

– Ну, теперь-то ты понимаешь, почему я не мог тебе до конца доверять? Дружба дружбой, но для любого нормального опера в такой ситуации ты остаешься точно таким же подозреваемым! Да ты сам смотри: в банк ты попал по рекомендации своего отца, лица заинтересованного. Возглавил охрану, которая, кстати, чаще всего и причастна к убийствам своих хозяев… Что ты на это скажешь? – наступал Николай. – А я что должен говорить? Что глаза у тебя честные, как Мариша тут твердит?.. И