том, что мне делать дальше. Бросаться к его ногам и сосать его член кажется немного экстремальным, учитывая, что водитель, вероятно, вот-вот занесет мои сумки в дом. А Черри, возможно, выучит какой-нибудь новый колоритный язык, если услышит "рот на Уэсте".

Я продолжаю улыбаться им, широко, с облегчением и ничем не обремененная.

— Люблю тебя! — Добавляет Черри прямо перед тем, как... подлететь ко мне.

Мой попугай, который уже много лет не расправлял крылья, пролетает между нами и приземляется мне на плечо. Я в шоке.

Я широко раскрываю глаза и смотрю на Уэста, а она трётся головой о мою щёку.

— Люблю тебя! Люблю тебя!

— Она что, только что? Ты что, теперь дрессировщик попугаев?

Он усмехается, и я понимаю, что он, кажется, так же встревожен, как и я.

— Мы провели много времени вместе на этой неделе, но она этого не делала.

Тело Черри изгибается, когда она снова взлетает. Назад к Уэсту. Приземлившись, она клюёт его в коротко подстриженную бороду.

— Нравишься! Нравишься!

Я плачу, наблюдая, как эта птичка, с которой так плохо обращались, наконец-то чувствует себя в безопасности и может летать.

Мы с Черри долгое время были вместе, и, наблюдая, как она использует свой шанс, слезы наворачиваются на мои ресницы.

Ей никогда никто не нравился. Но ей нравится Уэст.

И снова она летит. Возвращается ко мне, утыкается в меня носом и говорит, что любит меня.

— Покормить лошадей? — Она произносит это как вопрос.

— Покормить лошадей? — Я смотрю на Уэста, который все еще смотрит на меня.

Он высовывает язык из-под губ, а его взгляд скользит по мне.

— Да. Заниматься ночной проверкой в одиночку было невыносимо, поэтому я назначил Черри своей ассистенткой.

Я киваю, поджав губы, и перевожу взгляд с птицы, которую я люблю, на мужчину, которого я люблю, и обратно.

Потому что я люблю. Как я могла не любить? Был ли у меня хоть какой-то шанс? Это даже не был выбор. Это просто так.

— Мэм, я оставлю ваши сумки здесь, у двери. Вы не против?

Я поворачиваюсь к грузному мужчине, который привёз меня сюда.

— Конечно. Большое вам спасибо.

Затем он уходит, и Уэст смотрит мне в глаза.

— Иди сюда, милое личико. — Он протягивает руку, и через несколько секунд я оказываюсь рядом с ним. Моя голова на его груди, мои руки обнимают его за талию. Он сжимает меня, крепко прижимая к своему твёрдому телу, и я снова чувствую это.

Дома.

— Я больше никогда не хочу уезжать.

Его широкая ладонь гладит меня по затылку, и он усмехается.

— Это кажется чрезмерным. Как мы будем проводить отпуск?

С моих губ срывается тихий смех, я прижимаюсь к его груди и позволяю звуку его сердцебиения успокоить меня.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Тогда тебе не нужно уезжать. Буквально, все, что ты захочешь. Это твое. Мое. Это место. Будущее. Просто скажи мне, чего ты хочешь, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы дать тебе это.

Я вздыхаю, когда до меня доходят его слова. Будущее. Я очень хочу, чтобы у нас с ним было то же самое.

— Я хочу лечь с тобой в постель и провести с тобой всю ночь обнаженной и остановиться только для того, чтобы ты накормил меня причудливыми вариациями сэндвичей с сыром на гриле.

— Хочу быть обнаженной!

Уэст сотрясается от смеха.

— Эта птичка — одна из моих новых любимых.

— Ей нужно немедленно лечь в постель, иначе она будет говорить еще хуже, чем сейчас.

Он отпускает меня и отступает на шаг.

— Иди, Черри. — Когда он протягивает руку, она слегка подпрыгивает на его протянутой руке. Без жалоб. И без разговоров о всякой ерунде.

Я смотрю, как Уэст сажает ее обратно в клетку, бормоча ей о том, что он обещает снова вывести ее на ночную проверку.

Я не уверена, что когда-либо хотел трахнуть его сильнее.

Вот почему я не жду. Я молчу, боясь, что это может нас замедлить. Вместо этого я беру его за протянутую руку и позволяю ему вести меня вверх по лестнице на второй этаж залитого солнцем фермерского дома. В главной спальне видно, что он готовился к моему возвращению. Сквозь приоткрытые окна льняные занавески колышутся на деревянном полу. Кровать безупречна, как будто он изо всех сил старался разгладить каждую складку на сине-белом покрывале. Он такой свежий, что я чувствую запах стирального порошка в лёгком ветерке.

Я закрываю глаза и вдыхаю его фирменный запах, аромат мыла и лёгкий запах сосны, который всегда витает в воздухе здесь, в Роуз-Хилл.

Дома.

Он поворачивается ко мне, и мой взгляд падает на его голубые глаза, в которых горит желание. Любовь.

— Раздевайся.

Я прикусываю губу и приподнимаю бровь.

— Фотографий было недостаточно?

— С тобой мне всегда мало. Я жадный до тебя. Я всегда хочу большего, большего, большего. — Он подходит ближе, теребя большим пальцем подол моей рубашки, словно раздумывая, следует ли ему осторожно снять ее или сорвать ткань с моего тела. — Когда тебя не было, мне казалось, что я не могу дышать.

Он сосредотачивается на своих пальцах, которые все еще теребят мою рубашку.

— Я никогда раньше такого не испытывал. Иногда я чувствую себя так, когда дети уходят. Но ты тоже? Это было…

— Как будто ты мой фанат номер один. — Я протягиваю руку и глажу его по предплечью, чтобы успокоить. Уэст — парень, который действует, поэтому я понимаю, что для него это уязвимый момент.

— Нет, Скайлар. — Его глаза встречаются с моими. — Это почти похоже на то, что я люблю тебя.

Я резко выдыхаю. Он не мог дышать, пока меня не было, и я не могу дышать прямо сейчас.

— Почти? — Мой голос дрожит.

— Это не “почти".