— Я здесь, Форд, — говорит Скайлар, и её голос звучит отстранённо, как будто она находится далеко.

— Да, ты на громкой связи. Она с детьми в машине.

Форд тяжело вздыхает.

— Привет, Скайлар. Вы, ребята, возвращаетесь домой? Я встречу вас там.

Мой желудок сжимается, и я уверен, что Скайлар чувствует то же самое, судя по тому, как она прикусывает нижнюю губу.

— Форд, все в порядке? Кора? Рози?

Он выжидает пару мгновений, словно взвешивая свои следующие слова.

— С Корой и Рози все в полном порядке. Все в безопасности. Скоро увидимся.

Не говоря больше ни слова, он вешает трубку, и я слышу только, как громко стучит моё сердце. В машине воцаряется неловкое молчание, и я протягиваю руку через консоль, чтобы взять Скайлар за прохладную влажную ладонь. Затем я включаю музыку погромче и сосредотачиваюсь на пятиминутной поездке, которая вернёт нас домой.

Когда мы подъезжаем, Форд сидит на крыльце, и от меня не ускользает нервный взгляд, который Скайлар бросает в мою сторону. Мы выскакиваем из машины, дети тоже.

— Привет, дядя Форд! — кричит Эмми и бежит к нему, чтобы обнять. Он слегка наклоняется, чтобы обнять ее в ответ, прежде чем, проходя мимо, стукнуть Олли кулаком. Эмми, кажется, не замечает повисшего в воздухе напряжения, а Олли — нет. Его плечи напряжены, и я вижу, как крепко он стиснул зубы.

— Уэст. Скайлар. — Форд кивает в нашу сторону. «Скайлар, у тебя есть минутка?

Она поджимает губы и кивает.

— М-м-м.

Когда я наклоняю голову в сторону Форда, он качает своей. Он говорит мне, чтобы я отстал, и, несмотря на то, что мое беспокойство сейчас зашкаливает, я решаю отнестись к этому с уважением.

— Ладно, ребята. Давайте займемся завтраком.

Я целую Скайлар в щеку и шепчу ей на ухо:

— Я люблю тебя, — прежде чем увести своих детей в дом.

Я усадил их за кухонный стол так, чтобы они сидели спиной к окну, чтобы я мог наблюдать за разговором Скайлар и Форда снаружи, как чёртов зевака.

Он жестом предлагает ей сесть, но она отмахивается от него и качает головой. Я вижу, как мой лучший друг почти морщится, когда проводит руками по волосам. Он всегда так делает, когда волнуется. Затем его губы шевелятся, и я наблюдаю, как краска сходит с лица Скайлар.

Мое сердце замирает, а желудок сжимается. Я умираю от желания узнать, что происходит, но, очевидно, Форд решил, что, какими бы ни были эти новости, их лучше сообщить один на один.

Она смотрит в мою сторону через стекло, но выражение ее лица ничего не выражает. Когда она поворачивается к Форду, ее руки скрещены на груди, и она расправляет плечи, чтобы казаться как можно выше.

Наблюдая за ними, я слишком долго замешиваю тесто для блинов. Олли уставился в свою книгу, а Эмми что-то болтает, но я не слышу ни слова из того, что она говорит.

Мое сердце сейчас на крыльце с женщиной, которую я люблю, я наблюдаю, как напрягается ее горло, когда она сглатывает и берет телефон из рук Форда.

Она прокручивает страницу.

И она моргает.

Она прижимает язык к щеке.

Затем она возвращает его обратно.

Форд снова что-то говорит, но Скайлар стоит как вкопанная. Она выглядит так, будто у неё шок, и я борюсь с желанием броситься туда. Единственное, что удерживает меня от того, чтобы не наброситься на эту женщину прямо сейчас, — это то, что мои дети сидят прямо передо мной, и если что-то серьёзно не так, я хочу иметь возможность подготовить их.

Но весь мой контроль улетучивается, когда я вижу, как Скайлар рыдает, закрыв лицо руками. Я бросаю венчик и бегу мимо своих детей к входной двери.

Когда Форд поворачивается ко мне лицом, его губы сжаты в мрачную линию. Его обычно проницательные глаза выглядят совершенно измученными.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит?

Мой друг строго качает мне головой, успокаивающе поглаживая ладонью спину Скайлар.

Я подхожу к ним, свирепо глядя на Форда.

— Что ты с ней сделал?..

— Уэст, сейчас не время для того, чтобы ты взрывался. — Он знает меня достаточно хорошо, чтобы понимать, как я себя чувствую, когда кто-то, кто мне дорог, страдает. — Я пойду. Если кому-то из вас что-нибудь понадобится, дайте мне знать. Скайлар? Я не пожалею никаких средств, чтобы разобраться в этом.

Скайлар кивает и ещё сильнее прижимает ладони к глазам.

— Спасибо, Форд.

Форд бросает на неё убитый горем взгляд, прежде чем развернуться и уйти, и я тут же обнимаю Скайлар. Она дрожит всем телом, и как бы я ни гладил её по спине и ни говорил, что всё будет хорошо, её дыхание становится всё более неистовым.

— Я… я не могу дышать. Я не могу дышать. — Она лихорадочно перебирает ногами.

— Скай, ты можешь. Я знаю, ты можешь. Скай, детка, мне нужно, чтобы ты сделала глубокий, медленный вдох.

Ее голова прижимается к моей груди, которую она все еще прикрывает руками, и ее дыхание становится более паническим.

— Ладно. Хорошо, — бормочу я, поднимая ее на руки и неся к качелям на крыльце. Прижимая ее к себе, как ребенка, я нежно покачиваю нас, и в животе у меня все сжимается. — Вдох на три... — Я делаю глубокий вдох. — Раз... два... три...

Она выдыхает.

— И выдох на три. Один. Два. Три.

Я повторяю эти действия, не знаю, как долго. В конце концов, ее дыхание замедляется, и даже неконтролируемая дрожь проходит.

Я не знаю, как долго мы сидим вместе. Я обнимаю её, пока она дрожит. Я отчаянно пытаюсь не спрашивать, что случилось. Когда я оглядываюсь через плечо на дом, оба ребёнка смотрят на нас. Они тоже выглядят напряжёнными, и я пытаюсь ободряюще улыбнуться им, но получается лишь гримаса, полная тревоги.

В конце концов Скайлар устало