— Не сомневаюсь. Ты прекрасно справляешься с ее моральным состоянием, — язвительно вздохнул демон.

Я проверил мясо, вертя его над углями. Идеально. Кожа зарумянилась, сок капал в огонь с шипением, распространяя восхитительный аромат. Взял большой, гибкий лист круглосемейника, что рос тут же на поляне, и аккуратно положил на него горячую дичь. Достал из ножен на поясе один из кинжалов — тот, что использовал только для разделки пищи, — и быстрыми, точными движениями разрезал мясо на аккуратные кусочки.

Мира облизнулась, и по ее лицу пробежала тень былого оживления. Она протянула руку, а я улыбнулся — на этот раз не только внутренне — и положил ей несколько самых крупных, сочных кусков с нежным мясом.

И тут же скривился. Она, недолго думая, взяла один из лучших кусков, заботливо подула на него и положила прямо перед черным демоном.

Вот же… кормить этого исчадия ада жареной дичью я и не думал.

— Я вообще-то могу и не есть, — немедленно отозвался в голове довольный голос. — Но наблюдать за твоим недовольным лицом, когда Мира проявляет обо мне заботу… это, признаюсь, одно из моих высших удовольствий в этом мире. Прямо таки пиршество.

— Пошел к черту, — мысленно прорычал я, с силой откусывая от своего куска, словно это был не кусок мяса, а бархатная лапа этой твари.

Демон не ответил. Он лишь лениво потянулся, встал, с напускной нежностью потерся о руку Миры и принялся с аппетитом — или с его подобием — уплетать угощение, его алые глаза с насмешкой были прищурены в мою сторону.

Мира снова широко зевнула, и ее веки слиплись. Я глубоко вздохнул, смиряясь с реальностью. Идти сейчас — бессмысленно. Она едва держалась на ногах.

— А можно мне немного поспать? — попросила она, и в ее голосе была такая надежда, что разрушать ее не было сил.

Я кивнул, стараясь, чтобы мои мысли о необходимости двигаться дальше не отразились на лице.

— Хорошо, но недолго. Нам сегодня нужно много пройти, как бы не пришлось идти по темноте.

— Ага, — снова зевнула она, уже почти во сне, и без лишних слов свернулась клубочком прямо на мягком мху у самого костра.

Я поднялся, снял с плеч свой плащ — прочный, слегка пахнущий дымом и лесом — и накрыл ее. Сам устроился напротив, спиной к толстому стволу дерева, и попытался обдумать маршрут.

Каким путем будет безопаснее? Старая дорога вдоль ручья или напрямик?

— Напрямик, — вдруг прозвучало в голове без всякой насмешки, почти деловито. — Там водятся твари, которых даже воины Миады обходят стороной. Они не ожидают, что вы пойдете на такую глупость. А значит, это самый разумный путь.

Я нахмурился. Ненавидел, когда он читал мои мысли, даже если его советы были верны.

— Я сам это понял.

— Конечно, конечно, — снова зазвучала ядовитая усмешка. — Просто я озвучил это быстрее. Не переживай, если ты внезапно пропадешь, я присмотрю за ней.

Я не ответил. Просто уставился на пламя, слушая ее ровное, спокойное дыхание. Она была здесь. Живая. Дышащая. И между нами теперь лежал не просто костер, а целая демоническая сущность, которая, кажется, считала ее своей собственностью.

Но он был прав в одном. Ей нужен был отдых. А мне… мне нужно было следить за округой. Этот черный демон украдкой положил свою черную голову ей на ногу, словно страж у ног своей королевы.

— Попробуй только тронь ее, — беззвучно предупредил я его, глядя в его горящие в полумраке глаза.

В ответ мне почудился тихий, довольный смешок.

— Это моя реплика, ищейка.

Глава 21

Сказка

Я тонула в своём же сне, не в силах вырваться. По телу пробежала дрожь, и тогда передо мной возникло видение.

— За что, хозяйка? — Леама смотрела на меня широко распахнутыми глазами, наполненными болью и недоумением.

Я опустила взгляд ниже. Она держалась рукой за рукоять кинжала, торчавшего из ее груди, а из уголка ее губ медленно капала алая кровь.

Слезы хлынули из моих глаз.

— Прости! Прости меня! — закричала я, но звук тонул в густом мареве. Я пыталась дотянуться до нее, но ноги были прикованы к земле.

И тут сквозь этот кошмар пробился другой голос — далекий, настойчивый, взволнованный.

— Мира! Мира, очнись!

Меня словно выдернули из трясины на поверхность. Я резко открыла глаза, сердце колотилось где-то в горле. Передо мной, заслоняя заходящее солнце, было обеспокоенное, напряженное лицо Кариона. Его пальцы сжали мое плечо, крепко, почти больно.

— Мира, что случилось? Тебе снился кошмар?

Я сглотнула комок в горле, пытаясь отдышаться. Осмотрелась: мы были на той же поляне, пепел костра еще хранил тепло. Рядом с Карионом, вытянувшись в струнку, сидел мой кот. Его алые глаза были прикованы ко мне с какой-то странной, почти человеческой тревогой.

— Мне снилась Леама, — прошептала я, и голос предательски дрогнул. — Я… я не смогла ей помочь… Она смотрела на меня, а я…

Карион нахмурился, его взгляд стал жестким, но не по отношению ко мне.

— Не смей винить себя. Никто не мог знать, что так случится. Никто.

Я шмыгнула носом, с силой вытирая проступившие слезы тыльной стороной ладони. Карион так и сидел на корточках передо мной, его кулаки были сжаты так, что кости побелели. Казалось, он готов был разнести весь мир в щепки, лишь бы у меня больше не было таких снов. Он молча достал бурдюк с водой и протянул мне.

— Попей.

Я кивнула, слишком расстроенная, чтобы говорить, и принялась жадно глотать прохладную, спасительную влагу. Вода смывала вкус слез и возвращала ощущение реальности. С каждым глотком леденящая хватка кошмара ослабевала. Я глубоко вздохнула и почувствовала, как дрожь в руках понемногу утихает.

— Когда мы продолжим идти? — наконец выдохнула я, отдавая ему бурдюк.

Карион удивленно посмотрел на меня, изучая мое лицо.

— Ты уверена, что готова идти? Мы можем еще немного подождать.

— Да, — я покачала головой, стараясь, чтобы голос звучал тверже. — Я достаточно отдохнула. А после таких кошмаров спать совсем расхотелось. Лучше уж идти.

Карион сжал челюсть, в его глазах мелькнула тень сомнения, но он видел мое решительное выражение лица. Он коротко кивнул, поднимаясь во весь рост.

— Хорошо. Тогда собираемся и идем.

Я стряхнула с