пути, когда позвонил тебе. Я думал, что ты поехала в поселение, но потом спросил в деревне про ущелье, о котором ты упомянула. И в какой-то момент я услышал выстрелы. Кто?..

– Ты был прав, – перебила его я, отворачиваясь. Нам нужно было идти и позвать на помощь. – Это Мадрайтер. Мы должны спуститься куда-нибудь, где есть сеть, и позвонить в полицию.

Иессей

Комиссара звали Майер, и он хотел узнать подробности о родителях Ревекки. Он хотел знать все о поселении и о том, как мы там жили.

Я ничего ему не рассказывал, потому что не думал, что мой рассказ помог бы ему найти Ревекку. Думаю, комиссаром двигало любопытно. Он не мог себе представить, каково это – жить без водопровода и электричества в месте, где полгода лежал снег и не было ни медицинской помощи, ни законов. Возможно, для него наша жизнь звучала как сцена из приключенческих романов или ужасов. От меня он не услышал ни того, ни другого. Я не хотел играть роль диковинной зверюшки также сильно, как не хотел становиться сыном преступника или копией отца. Теперь я понимал, что не смог бы причинить вреда ни Ревекке, ни тому парню-антеннщику, даже если бы они действительно жили в доме господина и фрау Лаудер. Думаю, господин Лаудер тоже это понял. Если бы у него остались малейшие сомнения, он бы сказал полицейскому, что я пришел к порогу его дома с ружьем наперевес. Господину Лаудеру хватило нескольких минут за столиком в саду, чтобы понять, что я не был прирожденным преступником.

Я рассказал полицейскому несколько скучных фактов, а в остальном многозначительно пожимал плечами. Он выглядел разочарованным, но мне не было его жалко – я ничего ему не должен. Когда он наконец понял, что больше ничего от меня не добьется, он отвез меня в Альменен. Он еще несколько раз пытался дозвониться до комиссара Хофера, но так как тот по-прежнему не отвечал на звонки, он решил сделать крюк и заехать к квартире господина Хофера. Я остался в машине, наблюдая, как он подошел к входной двери, позвонил, а затем заглянул в окно. Никто ему не открыл, и внутри квартиры было темно, так что полицейский вернулся и сел в машину. Он выглядел взволнованно.

– Его нет дома, – пробормотал он скорее сам себе, чем мне. – Последнее, что мы от него слышали, что он хотел проследить за анонимной наводкой по делу пропавшей учительницы.

– Фрау Бендер, – поправил я, и он раздраженно посмотрел на меня, прежде чем завести мотор и выехать задним ходом на проезжую часть. Вероятно, он не знал, что я тоже был одним из учеников фрау Бендер.

– Да, точно, – сказал он. – С анонимными наводками всегда так. На самом деле нужно быть вдвойне критичным и, по крайней мере, взять с собой второго коллегу. Но Мартин очень… вовлечен в это дело.

Кажется, я понял, о чем он говорил. Комиссару Хоферу нравилась фрау Бендер.

Полицейский сообщил по рации своим коллегам, патрулирующим город, чтобы они были начеку, если увидят где-нибудь машину Хофера. Затем он поехал к дому мэра и снова попросил меня подождать в машине, хотя я мог с таким же успехом выйти и дойти до поселения пешком. Но я послушался его. Через лобовое стекло я наблюдал, как мэр Хофер открыл дверь в ответ на звонок. Мне хотелось послушать, о чем они говорили, поэтому я наклонился к полуоткрытому окну со стороны водителя, но они стояли слишком далеко. Я видел только как лицо мэра Хофера изумленно вытянулось, потом обеспокоенно посерьезнело. Он несколько раз покачал головой.

В конечном счете они обернулись и посмотрели на меня, и я быстро сел прямо, чтобы они не поняли, что я подслушивал. Комиссар Майер подозвал меня к ним, поэтому я отстегнул ремень безопасности и вышел из машины. Когда я подошел, мэр Хофер обеспокоенно вздернул брови.

– Комиссар сказал, что Ревекка исчезла, – сказал он с укоризненными нотками в голосе. – Почему я не знал об этом?

– Мы тоже задавались этим вопросом, – сказал комиссар Майер. – Очевидно, мальчик сообщил об исчезновении в местный полицейский участок Альменена на следующий день после исчезновения девушки. Старший офицер вспомнил об этом, когда мы ему позвонили. Однако потом ваш сын, вероятно, взял расследование на себя.

– Он мне ничего не сказал, – продолжал недоумевать мэр Хофер.

Полицейский почесал голову.

– Мне кажется, он думал, что быстро все уладил. Он решил, что Ревекка теперь живет со своим новым парнем. Но оказалось, что на самом деле по указанному адресу живут супруги Лаудер. Уже несколько десятилетий.

Хофер в замешательстве покачал головой.

– Зачем моему сыну так поступать?

– Мы тоже задались этим вопросом. Иессей Гланцер, то есть мальчик…

– Я знаю Иессея. Если вы не забыли, он живет в поем поселении, – жестко прервал его мэр Хофер. Затем он взял себя в руки и вздохнул. – Извините. Я просто не могу понять, что происходит.

– Мы тоже пока не во всем разобрались, господин Хофер, – добавил комиссар Майер, виновато пожимая плечами.

– Вы должны знать, что я очень забочусь о жителях Лестницы Иакова. И я немного разочарован, что никто не сообщил мне о произошедшем.

Он так пристально на меня посмотрел, что я смутился и потупил взгляд.

– Не стоит извиняться, господин Хофер. Простите за такой неожиданный визит. Если вы получите весточку от вашего сына…

– Конечно, – быстро ответил Хофер. – Но, пожалуйста, сразу же сообщите мне, если он свяжется с вами первым. Ну и неделька! О чем, позвольте узнать, я еще должен беспокоиться? Почему его вообще отправили одного по анонимной наводке?

– Он сам так решил, господин Хофер.

Мэр вздохнул и кивнул, а когда я снова на него посмотрел, то впервые увидел его в роли отца, которым он являлся, а не в роли мэра. Он обеспокоился. Мартин Хофер, может, и был взрослым мужчиной, но для своего отца он все еще оставался ребенком. Мне вдруг захотелось, чтобы и у меня был такой отец, как мэр Хофер. Такой, который заботился бы обо всем и обо всех.

Мэр Хофер заметил мой взгляд, и его взгляд потеплел.

– Может быть, зайдешь, Иессей? У меня есть пирог.

Я покачал головой.

– Спасибо, но мне пора домой, – сказал я, а потом мы с комиссаром Майером попрощались, и все вернулись в родные места: комиссар – в город, мэр – в свой мэрский дом, а я – на гору.

Смилла

Когда мы добрались до